— Лира, я больше не оставлю тебя одну. Если нужно, я стану твоим серым кардиналом. Палачом. Да кем угодно, чтобы ты и дальше правила своим «королевством».
— Откуда столько пафоса в речах? На досуге читал Шекспира? — едко проговорила Лира.
— Я понимаю, что тебе тяжело и в таком состоянии нет настроения общаться, но я должен спросить: ты сама начала принимать наркотики?
— Нет! У меня и без этого хватает проблем, зачем ещё усложнять себе жизнь такой дрянью?! — от переполнявших её эмоций она, наконец, подняла на меня взгляд и попыталась сесть, но слабость в теле не позволила этого сделать.
— Как так вышло, что, когда я пришёл за тобой, ты была под кайфом?
— У меня часто просто раскалывалась голова, и я пила обезболивающее. Ничего другого я не принимала!
— Ты уверена, что это было именно лекарство? Сама купила его в аптеке?
— Нет. Мне его давала Валентина, — на этих словах в её взгляде вспыхнул огонёк понимания. — Кроме неё, некому было это сделать.
Тут же вынул телефон из кармана и набрал Костю. Пересказал всё, что к чему, мы с Лирой пришли минутой назад.
— Мне нужно лично присутствовать там, только пришли за мной водилу. Боюсь, вторые сутки без сна сказываются на моей внимательности.
Договорив, встал с кровати и решил уходить, но графиня поймала меня за руку.
— Оставь её в живых. Хочу взглянуть ей в глаза.
— Хорошо. Отдыхай. Я скоро вернусь.
Глава 36
Лира.
Первым делом, когда я очнулась и перед глазами возник образ дока, я спросила о Руслане.
— Он жив? Это были не галлюцинации?
— Да, Лира Степановна. Валиев жив. Именно Рус привёз вас сюда, и мы успели оказать вам помощь.
— За что он так со мной?
— Как? Я так понял, что наш «теневой король» к вам неравнодушен. Особенно если судить по тому, сколько шума Рахимович навёл в клинике, едва появился на пороге, держа вас на руках.
— Он бросил меня и заставил думать, что умер.
— Так было нужно. От его жизни и якобы «смерти» зависело слишком многое.
— Ещё скажите, что я эгоистка и думаю только о себе, — фыркнула на его слова, но в душе шевельнулся червячок сомнений. Ведь в моей собственной фразе проскальзывала правда.
Я действительно настолько привыкла, что всё крутится вокруг меня, отца и семейного бизнеса, что даже не задумалась, каково самому Валиеву. Возможно, мне стоит взглянуть на всё это со стороны. Вот так, глазами того же Аркадия Львовича.
Док, проверив все мои показатели, оставил меня, и я с упоением начала процедуру самокопания. В голове крутилась тысяча мыслей и желаний. Закатить скандал и выгнать его, если явится, обнять и вдохнуть присущий только ему аромат или отправить наводить порядки в городе, который внезапно стал едва не центром массовых беспорядков.
Приход Руслана вызвал бурю эмоций в моём уставшем и измученном наркотиками организме. Сердце стучало где-то в горле, глаза щипало от желания разреветься, ведь он действительно жив.
Мало того, он пришёл. Раз Рус здесь, то ему не плевать на меня. Только голос сердца и разума всё же разнились. А язык выполнял указания второго, заглушая первое.
Смотрела на него и видела все изменения, что с ним произошли. Мелкие шрамики, что белёсыми полосами светились на его смуглой коже. Изменившийся взгляд, который раньше за версту сквозил надменностью, а сейчас в нём была мудрость и принятие.
Когда он осторожно взял меня за руку, я как школьница затаила дыхание, ожидая его дальнейших действий. Хотелось так много ему сказать, но разговор не клеился.
Прозрение насчёт того, что меня опаивали наркотиками, вместо простого обезболивающего раздавило.
«Чем я так тебе не угодила? Что сделала не так?» — вопросы, которые хотелось задать в лицо женщине, работавшей у нас едва ли не всю мою сознательную жизнь.
Если бы я могла, рванула бы вместе с Русланом домой. Обязательно задала волнующие вопросы в лицо домоправительницы, но пока что я должна вернуться к нормальной жизни. И несмотря на то, что я сознательно не принимала наркотики, совершенно нет гарантии, что не захочется сделать это ещё раз.
Едва терзающие душу мысли улеглись, и я задремала, как в мою палату вновь вошёл Руслан. Но впереди себя он вёл Валентину, со связанными руками. Распахнув глаза, искала на ней следы избиения или чего-то такого, но так и не нашла.
— Прости, что потревожил, но эта дамочка совершенно не умеет разговаривать, а бить женщин ради получения информации мне как-то не с руки. Может она поделиться с тобой своими мотивами. Ты как раз хотела поговорить с ней.
— Спасибо, — выдохнула Руслану, одним словом, описывая всю испытываемую мною благодарность.
За то, что дал возможность заглянуть ей в глаза. За то, что не бил, тем самым повысив свой авторитет в моих глазах. За то, что ему не всё равно.
— Здравствуйте, Валентина. Или на самом деле вас зовут как-то по-другому?
В ответ лишь тишина.
— Знаете, у меня к вам накопилось множество вопросов, и первый из них: за что вы так со мной?
Женщина наконец-то удостоила меня своим взглядом, и в нём практически крупными буквами читалось презрение. Словно перед ней не человек, с которым прожил долгое время под одной крышей, а грязь под идеальным маникюром.
— У вас ведь была хорошая зарплата. Мы никогда с отцом не обидели вас словом или делом. Что толкнуло вас на этот шаг? За что вы так меня ненавидите?
— Есть за что любить? — наконец подала голос Валентина.
От её слов я на пару секунд растерялась. Для меня было как-то само собой разумеющимся, что раз ты работаешь столько лет и находишься бок о бок едва не полжизни, то привязываешься к человеку. Из серии: стерпится-слюбится. Я выросла на глазах этой женщины и теперь вижу, что такое выражение к ней неприменимо.
— Я так надеялась, что этот бандит просто грохнет тебя. Но он умудрился найти что-то в твоей пустой голове, ведь не ради сисек и девственности столько носится с тобой.
Каждое слово она выплёвывала с такой ненавистью и отвращением, что я невольно почувствовала себя грязной. Хотелось пойти в душ и смыть с тела эти ужасные слова, что проникли под кожу и сделали больно.
Валиев, всё это время стоявший за спиной Валентины, просто подошёл к изголовью моей кровати, заглянул в глаза и, встав рядом, приобнял за плечи. Благо я не лежала бревном, а сидела, что отчасти и не позволяло находиться в невыгодном положении перед