Я вставил наушники, включил на полную громкость «Trouble's Coming» и побежал вниз по холму, пробегая мимо общежитий, названия которых я ещё не запомнил. Я бегал каждое утро с момента заселения, и мне нравилось это особое очарование кампуса в ранние часы, до того, как он оживал. Наблюдать восход солнца, слышать пение птиц (в промежутках между треками), бежать мимо зелёных деревьев на холме, которые почему-то отличались от тех, что растут у меня дома… Я был очарован Калифорнией.
Но если быть точным, то очарован я именно Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе.
И честно говоря, моё восхищение, вероятно, было связано не столько с самим местом, сколько с тем, что именно здесь мне выпал второй шанс. Конечно, вокруг было очень красиво, но важнее было то, что именно здесь я мог воплотить свои мечты в жизнь.
Это была та самая сентиментальная чушь, которую я ощущал всем своим нутром, когда замедлил шаг, пропуская проезжающий мимо самокат. Потому что я был одержим возможностями этого места. Перспективы в бейсболе (как в колледже, так и, если повезёт, в Главной лиге бейсбола), учёбе и, да и во всём остальном — Вествуд казался мне отправной точкой всего, что меня ждёт.
Мне даже захотелось запеть, когда я пробегал мимо парня со шлангом, который мыл мусорный бак — вот насколько я был сентиментален.
Вместо этого я просто кивнул ему и продолжил бежать.
Доброе утро, чувак.
Эй-Джей, может, и думал, что я свихнулся, раз бегаю так рано каждое утро, но он был всего лишь восемнадцатилетним юнцом, который едва успел снять корону короля бала, как уже оказался в университете.
Я же, в отличие от него, был двадцатилетним первокурсником, которому нужно было многое доказать.
Потому что два года назад у меня было всё.
А потом я всё потерял.
И теперь, когда у меня появился второй шанс вернуть это «всё», можете быть уверены, я не собирался действовать спустя рукава.
Нет уж, я вцеплюсь в этот шанс обеими руками и ни за что не отпущу.
Я жил на полную катушку, наслаждаясь каждым моментом, потому что знал не понаслышке, какими мимолётными они могут быть. Если честно, я был безумно рад своему первому учебному дню. Мне не хотелось произносить банальщину, по типу «сегодня начинается новая глава в моей жизни» (это слишком напоминает слоган «живи, смейся, люби», да?), но ощущение было именно таким.
И я был в предвкушении.
Я пробежал свою трёхмильную дистанцию, принял душ, а потом мы с Эй-Джеем взяли по буррито на завтрак в «Аккермане», прежде чем поехать на самокатах в «Акосту».
Мне дико нравились эти самокаты.
Так как я не взял машину в универ, и велосипеда у меня не было, самокаты Bird, разбросанные по всему кампусу, были для меня настоящим спасением.
Уэс + самокаты = долго и счастливо
Боже, я действительно напоминаю перевозбуждённого детсадовца в первый день школы, не так ли?
Я всё ещё был в приподнятом настроении, когда пришёл на первую пару — тренировка ничуть его не испортила.
— Добро пожаловать на курс «Гражданское строительство и инфраструктура».
Я вошёл в аудиторию ровно в тот момент, когда профессор начал говорить, а это означало, что все сто с лишним студентов в огромном зале повернулись, чтобы посмотреть на меня.
Так держать, придурок.
Я совершенно недооценил количество времени, которое потребовалось, чтобы добраться из «Акосты» до Боелтер-Холла6, поэтому моё решение выпить протеиновый коктейль с Эй-Джеем после поднятия тяжестей было ошибкой.
Но я был так рад, что я стал лучшим тяжелоатлетом дня среди бейсболистов — круто же! — что это казалось отличной идеей (на тот момент). Почему бы не задержаться на пару минут и не насладиться тем фактом, что до сих пор, в первый день, я ещё ни разу не облажался?
Я быстро занял свободное место в первом ряду, расстегнул рюкзак и достал блокнот (я предпочитал писать конспекты от руки, а не на ноутбуке). Это был ознакомительный курс, вводный курс для будущих инженеров-строителей и инженеров-экологов, так что мне крайне важно было не пропустить ни одной детали.
— Вместо того, чтобы, как обычно, в первый день разбирать учебный план, я поверю в вашу способность ознакомиться с ним самостоятельно. Вы кажетесь смышлёными ребятами, — произнёс профессор Чодре, высокий мужчина с пышными усами, стоя за кафедрой перед аудиторией. — Итак, приступим?
Я нажал на ластик своего механического карандаша, открыл блокнот и приготовился делать заметки.
— На этом курсе мы рассмотрим роль инженеров-строителей в развитии и сохранении инфраструктуры.
Я принялся записывать лекцию, пока он углублялся в тему, всё ещё не веря, что в первый день первого семестра я посещаю инженерный курс. Предполагалось, что первый год будет состоять из общих дисциплин, забитых бесполезными предметами вроде мировой музыки и антропологии, поэтому было невероятно здорово, что я попал на этот предмет, а также на химию и исчисление.
Как бы странно это ни звучало, за два года, что я не учился, я соскучился по математике и естественным наукам.
И винил в этом миссис Окун, мою учительницу физики в десятом классе.
Она уговорила меня поехать в инженерный лагерь в Миссури летом после десятого класса (как раз в те две недели между летним и осенним бейсбольными сезонами), и я понятия не имел, чего ожидать. На самом деле я поехал только потому, что это была возможность выбраться из унылой Небраски на две недели, так почему бы и нет?
Я никогда бы не подумал, что мне так понравится находится в окружении людей, которые так же, как и я, увлекаются математикой и естественными науками. До лагеря я был просто хорошим учеником, не имея ни малейшего представления о том, чем хочу заниматься в жизни, не считая карьеры питчера в высшей лиге, конечно.
Но с первой же минуты пребывания там я понял, что это моё. Я понимал, как всё устроено в этом месте, с этими людьми — всё стало на свои места. Тот лагерь зажёг что-то внутри меня и дал понять, что инженерное дело было моим призванием, хотя бейсбол и оставался для меня в приоритете.
Так что тот факт, что я наконец-то здесь, в лекционном зале, на пути к реализации задуманного?
Это было невероятно.
Я старательно записывал каждое слово Чодре до конца лекции, хотя понимал, что большая часть информации мне вряд ли пригодится.