Одна незадача — у меня нет третьей руки! На имеющихся двух мы с помощницей разложили близнецов. А вот чем держать бутылочку? Мне кажется, родителей двойни или тройни природа должна снабдить лишними конечностями. Эдакий результат естественного отбора.
Эволюция распорядилась по-своему. Так что Марике приходится мне помочь.
— Давайте, я подержу бутылочку, — предлагает она.
— Да уж будь любезна.
Андрей завтрак закончил. Теперь просто глазеет на меня, машет ручонками и время от времени издает звуки. Довольные. А вот Ване помощница засунула соску в рот.
— Как хорошо ест! — восхищается она.
— Главное, чтобы совсем не увлекся, и мы не получили в итоге ожирение.
Это сейчас я сказал? Сам себе поражаюсь! Забегаю так надолго вперед и… Что это за "мы"? Так дойдет и до "мы покакали".
Плеваться на руках с младенцами я, конечно, не плююсь. Но от себя в шоке. Однако продолжаю сидеть. Если уж взялся, надо довести дело до конца.
Марика стоит рядом не в самой удобной позе. Но на лице искренняя радость. Все же она хорошая девушка.
Черт, да какая вообще мне разница?! Девушка! Она хороший сотрудник, и точка. И точка! Пока отчитываю себя (что мне никогда не было свойственно, обострилось в последние сутки), улавливаю легкий запах. Какой-то знакомый…
Глава 7
Роза, кажется. Аромат известен практически каждому. Но не только поэтому он всплыл в моей памяти. Точно не поэтому… А вот почему, не знаю. Как будто раскрылся запах по-особенному.
Вчера мы с горничной сидели рядом. Выбирали барахло для младенцев. Но я не ощутил тогда запах и странные эмоции! Помню аромат не со вчерашнего дня.
Господи, о чем я вообще думаю? Это так важно?!
Пытаюсь прийти в себя, но в голову так и лезут мысли об этой странной розе.
— Ванечка так хорошо поел! Умничка мой… — воркует тем временем Марика.
Иван успел позавтракать, пока его отец страдает ерундой.
— Молодец, — киваю ему, как будто он что-то понимает.
Тот лыбится. Вот жизнерадостный! Его брат серьезно сопит. Со всей сосредоточенностью он сжимает мой палец. Силен… Кажется, я знаю, кто будет в этой парочке главным.
— Андрей такой спокойный у вас на руках.
Смотрю в глаза помощнице — так и лучатся. Еще немного, и из маленьких аккуратных ушек выльются два фонтана с радугой.
Усмехаюсь сам себе и… напарываюсь взглядом на ее серьги. Ничего особенного — небольшие гвоздики с прозрачными камнями. Наверняка стекляшка. Блестящие и острые.
С чего я вообще это взял… Главное, что словно ощутил их на языке. Они царапаются, и так просто губами их не снять.
Так, Ямаев! Запахи, сережки… По-моему, надо позвонить Божене.
На это ангельское имя отзывается одна моя, кхм, знакомая. Если быть точным — близкая знакомая. У нас стабильные, понятные для обеих сторон отношения. И приятные. Хотя не могу сказать, что я доволен ими на все сто. После той случайной ночи… В общем, мне стало совсем трудно угодить.
Но Божена молодец. Нужно назначить ей встречу. Не помешает выпустить пар, пока я не бросился на свою собственную няню. Вернее, няню своих сыновей.
Моих сыновей… Вот же!
У меня нет злости к двум мелким существам. С чего бы? Ряд вопросов я бы задал не им, а их мамочке.
А их чувствовать в своих руках даже как-то забавно. Теплые, почти невесомые. Подрагивающие немного от своих же движений.
— Как они лежат у вас, удивительно!
Марика не перестает восхищаться.
— Так говоришь, как будто вчера они носились по дому, — хмурюсь.
Вижу, прикусила губу. Так, вот не нужно галлюцинаций, какой там на ощупь ее рот! Это уже вообще ни в какие ворота.
— Вы побудете с ними, пока я уберу бутылочки?
Черт, это как котенка согнать.
— Побуду, побуду… — ворчу.
— Я быстро!
Как мало девушкам надо для радости. Хм, может, реально взять другую няню? У Марики под рукой, конечно, куча всяких устройств — от мытья бутылок до утилизации подгузников. Но детей все-таки двое.
Или для начала найти их мать? Думаю, это не займет много времени. Я собираюсь подключить бывшего сотрудника спецслужб.
Вдруг понимаю, медлить нельзя. У меня получается достать мобильный телефон из кармана. Андрюха на моей правой руке даже не успевает сказать — угу. Только крепче цепляется за мой палец.
Абонент не доступен. Данилов успел поменять номер телефона — мы не слышались кучу времени. У друга бурная карьера — от начальника отдела по связям с общественностью до сотрудника спецслужбы с поспешным увольнением. Даже не знаю, где он сейчас. Номер, видимо, сменил с началом новой жизни.
Ничего, выйду на него через общих знакомых.
Данилов — человек ответственный. Иногда даже слишком. Так что я уверен, дело будет в надежных руках. Еще у него куча связей, и отлично варит голова. Это в плюс, потому что моя все больше отказывает.
— Дядя Олег найдет вашу мать! Из-под земли достанет! Не успеет вон та пачка подгузников израсходоваться.
Сбоку раздается громкий звук. Два малька в руках синхронно вздрагивают. А я инстинктивно крепче прижимаю их к себе! Во мне просыпается папаша?.. Тьфу.
— Простите!
Это Марика, кому еще быть. Уронила какую-то детскую пластиковую штуковину.
— Аккуратнее, эти два товарища пугливые.
Я сделал замечание работнице. А она смотрит на нас, и на ее лице вместо виноватого выражения… улыбка! Изумляюсь.
— Я сказал что-то смешное?
С личика горничной исчезает радость.
— Извините… Нет.
Что с ней вообще?.. Хмурюсь.
Вернемся к делам.
— Пусть полежат тут, — киваю на мелких, — а ты пока позвони в мой офис и скажи, сегодня меня не будет. Вартан как приедет, пусть у охраны ждет.
— Хорошо!
Мне показалось, или она снова еле скрыла улыбку? Ладно… В конце концов, я реально могу смотреться смешно. Всем нам надо привыкнуть к ситуации.
Я и сам не знаю, почему не скинул ей младенцев и не ушел. Может, они действуют на меня антистрессово? Люди же заводят котов, которые ложатся потом на них и лечат. Вернее, они верят в это. Обманывают свою же психику.
Так вот и мой организм расслабляют два теплых комка. Тем более, Андрюша начал клевать носом и спокоен. А Ванька что-то там монотонно гулит.
Что делать с ними потом? В конце концов, Белка правильно сказала — это моя плоть и кровь. Мои наследники. Мои дети. Должен я отдавать их мамаше?
С холодной головой думать о ней я не могу. Сразу вскипает внутри. Почему просто не прийти и сразу не сказать — мол, были вместе