Улыбаемся друг другу. Я, наверное, за сегодня переплюнул по количеству улыбок прошедший год.
Перекладываю мелкого в кроватку. С Вартаном дети, конечно же, не спали ни секунды. Так что нагуляли сон. Еще и подкрепились как следует. Марика тоже уносит Андрея в постель.
— Иди сюда.
Снова сажусь в кресло и утягиваю ее к себе на колени. Девушка забрасывает руку мне на плечи, гладит.
— Мм?
— Ты очень красивая, во-первых… Кхм, — фраза вылетает сама собой, даже я удивляюсь, — а во-вторых, пора бы поужинать. Составишь компанию как в старые добрые времена.
Марика широко улыбается.
— С удовольствием.
После ужина Марика идет в гостиную обзванивать своих родителей. Я решаю не мешать и уединяюсь в кабинете. В принципе мне тоже нужно позвонить. Я до сих пор не сказал сестре, кто же родил ее племянников…
Дозваниваюсь быстро, Белка как раз закончила прием.
— Булат! Говори, я еду домой, — велит сестра после приветствия.
Прокашливаюсь. Стучу пальцами по столу.
— У меня есть новости.
— Да?.. — уточняет Бэлла радостно. — Надеюсь, хорошие?
— Именно. Нашлась мать моих детей.
Белка реагирует мгновенно.
— Да ты что? Кто она?!
— Марика.
А вот после этих шести букв повисает пауза.
— Как же так вышло?.. — отмирает сестра.
Я вкратце рассказываю ей нашу историю. Без интимных подробностей, без чего-то личного насчет Марики. С сестрой я всегда был откровенен. Но теперь появилось то, что обсуждению не подлежит.
— Так что мама Ваньки и Андрюши всегда была рядом, — подвожу я итог.
Бэлла под впечатлением.
— Ну надо же! Ты там не сильно бедняжку ругал? Где она? Где ты их поселишь?
Хмыкаю.
— Детей в детской, а Марику в своей спальне.
— В ее спальне?..
— В моей спальне.
Сестра ахает.
— Ничего себе, Булат!
— А еще, — продолжаю удивлять сестрицу, — неплохо бы нам было познакомиться с ее родней. Когда сможете выбраться?
— Булат!
Через охи и ахи договариваемся собраться на неделе. Сестра под огромным впечатлением.
— Знаешь, брат, я так надеялась, что ты найдешь маму мальчиков и наладишь с ней спокойные отношения. Но что вы будете вместе?.. О таком и не мечтала! Ты уже сделал Марике предложение? Детей записал на себя?
Белка-танк прет напролом.
— Дети зарегистрированы. До предложения еще не…
— Только не говори, что ты и не думаешь жениться на бедняжке?
— С чего она бедняжка?! — возмущаюсь.
— Ямаев, прекращай носиться со своей свободой! — угрожает сестра.
— Было бы, с чем носиться! Поздно уже… — ворчу. — Просто давай не гнать лошадей? Нам всем надо немного прийти в себя.
Белочка вздыхает.
— Я не хочу превращаться в сестру, которая лезет в дела взрослого брата, — признается она, — ты не дашь соврать, такого никогда не было. Я поддержала Божену из благих намерений… Которыми сам знаешь, что делается. Это появление в твоей жизни детей так повлияло. Я не смогла оставаться в стороне… Что касается тебя и Марики, вмешиваться не буду. Лишь надеюсь, ты не станешь сильно тормозить.
Не могу сдержать улыбку.
— Рад возвращению своей адекватной сестренки, — слышу, как она фырчит, — в отношении Марики у меня давно слетели тормоза. За это можешь не волноваться.
Бэлла смеется.
— Булат!
Рад, что мы заканчиваем на веселой ноте. И что откровенно поговорили. Белка — самый мой близкий человек после Марики и детей. После Марики и детей… Когда успело появиться это уточнение? Раньше сестра просто была самой близкой.
Но думаю, она не будет на меня в обиде.
Выхожу из кабинета, прислушиваюсь. Из гостиной вроде не раздается звуков. Значит, Марика уже пообщалась со своими. Иду туда. Внутри какой-то странный непривычный восторг. Как у ребенка, который получил желаемое и теперь не может на него налюбоваться. Застываю в дверях.
Марика на одном из светлых матерчатых диванов. На ней желтое, похожее на льняное летнее платье. Не короткое, без глубокого выреза. Но эти пуговицы от верха до подола весь ужин сводили меня с ума.
Девушка перебирает пальцами волнистые волосы, мечтательно смотрит в окно.
— О чем думаешь?
Чуть ли не впервые мне захотелось задать такой вопрос человеку. Она поворачивает голову. Дарит мне широкую улыбку. Стало быть, мысли не мрачные.
— О том, как счастлива, — поднимает брови.
Теперь моя очередь улыбнуться от души.
— Мне приятно это слышать, — говорю честно.
Она вдруг хмурится. Снова устремляет взгляд вдаль.
— Ты знаешь, все это время мне казалось, я совершила очень плохой поступок. Я обманула тебя. Я подкинула младенцев — что многие посчитали бы безответственным. Мне было стыдно…
— Давай не будем об этом, — прерываю, — я бы поспорил, да и что было, то прошло!
Подхожу к ней и сажусь рядом. Хочу обнять, придвинуться ближе. Но Марика мягко останавливает меня ладошкой.
— Погоди, — просит она, — я продолжу… Так вот, сейчас я уверена, по-другому бы у нас не вышло. Ничего бы не получилось. Ты просто не сблизился бы со мной. А может, с малышами тоже.
Сейчас я могу сказать твердо — я люблю своих сыновей. Хочу быть отцом для них во всех смыслах этого слова. Но что было бы, не столкни нас Марика нос к носу…
— Я бы все равно помогал.
Она грустно усмехается и кивает.
— Правильно. Помогал! — смотрит на меня с улыбкой. — Но Булат, со своими детьми не надо "помогать". Не то слово, совсем не то… А уж между нами вообще бы ничего не было.
— Ну, ты мне понравилась! Я мог бы все равно…
— Да ты бы и не заметил меня.
Выдыхаю с шумом.
— Хорошо, сдаюсь. Ты права, переиграть мои принципы можно было только вот так. Как говорится, шоковой терапией.
Чертовка ослепительно улыбается.
— Я впервые в жизни пошла на такой риск. И рада, что все закончилось хорошо.
Не могу отвести от нее взгляд. А потом вспоминаю еще об одном нюансе истории.
— Тебя кое-что толкнуло на риск, — говорю серьезно, — вернее, кое-кто. И я этого так не оставлю.
Марика распахивает глаза.
— Булат, только не надо мести! Кирилл, он… Может, не стоит мараться?
Сжимаю челюсти. Тянусь к ее руке и беру в свою прохладные пальчики. Потираю в попытке согреть.
— Во мне нет лютой ненависти. Но и спускать Кирюше я не намерен. Мало того, что он доставлял неприятности тебе, так еще и ко мне хотел вбиться в доверие. А после подставить. Напиши ему. Сообщи, что дашь мой ежедневник.
— Ты с ума сошел? Кто знает, как он использует информацию!
Щурюсь.
— Я знаю, к каким людям он хочет подобраться. Ему нужно втереться в крупный холдинг, который согласился взять благотворительный объект. Я