Он единственный, кто продолжил со мной общаться, не смотря на то, что в этом году я стала изгоем. Иногда мы переговариваемся на переменах, подшучиваем друг над другом на химии, и конечно, много флиртуем.
Нас давно поставили парой в лаборатории. Скажу честно — Славка в химии никакой. Поэтому в основном все делаю я. И даже домашку ему тоже я выполняю.
Мне на самом деле не сложно, я химию очень люблю. Делов-то… А за это Слава обещал выполнить любое мое желание. Только вот, я не знаю, как о таком просить. Станет ли он ради меня ввязываться?
Нравлюсь ли я ему также, как он мне?
Пока бегу, утопая в своих мыслях, мимо меня проносятся. Кто уже пятый круг, кто девятый. А я что? Я на третьем еще. Стыдоба. Но не люблю я бегать, не мое это.
— Кто последний, тот моет спортзал после игры! — орет физрук, когда пробегаю у трибуны. — Угадайте, кто будет мыть?
— Кто⁈ — кричит толпа насмешливо. Большинство уже закончили забег.
— Можно я⁈ — останавливаюсь, поднимая ладонь вверх и глубоко дыша. — Обожаю мыть наш спортзал!
— Ага, — мрачнеет тот. — Обожаешь, Шацкая, знаем. Ты его уже второй год драишь.
— Да. С тех пор как вы заменили Викторовну.
Викторовна — наш предыдущий учитель физкультуры. Душка, к слову. Всегда давала мне поблажки. Жалела меня. А вот в том году чудо-юдо свалилось на мою голову. Но этот год еще тяжелее предыдущего. Клюева, физрук. Надеюсь, на этом все.
— Отлично, я счастлива, — осматриваю толпу и фырчу, покручивая носом.
Снова встречаюсь взглядом с Вороном. Он как-то странно щурит глаза, внимательно разглядывая меня. Будто о чем-то размышляет. И по спине тут же холодок бежит. Иголками острыми вонзается прямо в позвоночник.
Почему мне всегда кажется, что он словно наблюдает за мной исподтишка? У меня определенно паранойя.
— Ладно, играем! — ревет физрук и народ рассыпается по полю. — Давайте пока по парам, мяч погоняем.
Хватает сетку с мячами и высыпает по полю.
Я неловко мнусь из стороны в сторону. Пары у меня, собственно, нет. Кто-то толкает меня и цокает языком, ворча о том, что я загородила проход.
— Какой еще проход? Мы же на поле! Тут много места! Не можешь обойти⁈
Возмущаюсь знатно. Это я умею.
— Шацкая! Не мешайся под ногами! Мячом занимайся!
— Поняла, — шиплю, выпинывая мяч поближе к краю газона. Где никого не буду стеснять.
Некоторое время просто гоняю его из стороны в сторону. На меня никто не обращает внимание. И физрук отстал, что радует.
Но потом каждый по очереди должен загнать мяч в ворота. Каждый. С дальнего угла.
Ага, с моей координацией самое-то задание. Ну вы слышали, да?
Но физрук уже схватил журнал и ручку, очередь постепенно уменьшается.
— Давайте, давайте, живее! Время!
Ребята уже не по очереди пинают, а вразнобой. Кто слева, кто справа. Защитником на ворота поставили Мякишева. Он с хитрой ухмылкой прыгает из стороны в сторону, издает звуки, словно он орангутанг, и расставляет руки пошире.
Парни ржут, и непонятно что творят. Я стою посреди этой толпы и не знаю, куда себя деть. Пальцы сцепляю в замок за спиной и брожу туда-сюда. Солнце уже садится, и ощущение, что скоро пойдет дождь.
— Без клоунады! Мякишев! Ты у меня сейчас поскачешь! — журнал оказывается отброшен на стойку возле трибуны. Физрук немного в бешенстве. Лицо багровое. Выдает разгон к нам. И почему-то попадает вся его агрессия в меня. — Шацкая! Пинай! Чего стоишь! Сейчас двойку поставлю, век не пересдашь! А лучше кол! На второй год у меня останешься!
Я в панике пинаю по мячу, но промазываю. Нет, не мимо ворот.
Мимо мяча.
Нога проскальзывает, и я падаю спиной на газон, ударяясь головой. Звездочки плывут перед глазами. Кто-то взбешенно цокает языком.
И снова дикий ржач вокруг.
Я приподнимаюсь на локтях, и в этот момент Ворон шагает с поля, с таким угрюмым выражением лица, будто его все на свете достало. Идет прямо на меня.
Почему-то возникает наивная мысль, что он собирается мне помочь. Я выставляю ладошку вверх, но…
О, нет! Он будто не замечает. Идет по своим делам.
Я лежу у него на пути. С вытянутой вверх рукой.
А он просто… перешагивает.
Черт.
Он снова перешагивает через меня.
Глава 3
— Сссс….ка, — ржут парни, столпившись на газоне в кольцо. Девчонки устроили такие же посиделки на трибунах. — Какой же кринж.
Чем они все занимаются?
Правильно. Кто-то заснял еще один момент моего позора и смонтировал в клип под музыку. Да, там по порядку, сначала утренний момент, потом на поле. Я сегодня звезда. В прямом смысле. Они мне на лоб стикер звезды прифотошопили. И на повторе голосом бурундуков: «Ты мог бы помочь — Не мог бы. Ты мог бы помочь — Не мог бы».
Интересно, Ворону доставляет удовольствие так унижать меня? Он стоит Клюевой, которая глядит на него, как на Царя и Бога. И чего они до сих пор не вместе? Загадка века.
Но у меня нет времени на разгадывание загадок и обмусоливание моего звездного часа. Скоро закончится игра, потом все разбредутся домой, а я до сих пор не поговорила со Славой. Я пообещала себе, что в этот раз несдрейфю.
Пока народ занят, прокрутила в голове примерный план.
После моего повторного унижения, ко мне подошла Светка со свитой, чтобы запечатлеть мое багровое лицо. В процессе «вежливого» разговора, я умудрилась ляпнуть, что у меня есть парень и он классно целуется.
Последнее не понятно для чего выдала. Но представляла в этот момент поцелуй с Князевым.
Они засмеялись, и сказали, что никогда не поверят в такую чушь. Потому что нет такого идиота, кто согласился бы со мной встречаться и прикасаться ко мне.
«Ты можешь убеждать меня сколько влезет, убогая, но я в жизни не поверю. Только если сама, собственными глазами увижу поцелуй. Впрочем, кто согласится трогать такое убожество, а тем более — целовать?»
У меня до сих пор стыдливый румянец не сходит с щек от ее слов. Зачем так унижать? Считает, что никто из парней не захотел бы меня целовать…
И ведь правда. Меня еще никто никогда не целовал. Я еще никогда не с кем не встречалась. И в меня не влюблялись. А одноклассники вон уже давно отношения крутят. Большинству уже исполнилось восемнадцать.
Ладно. Мне сейчас не до жалости к себе. Нужно составить план.
Итак,