И она для тебя непосильна…
И душа рванулась на этот крик, рванулась так отчаянно, что даже золотое сияние отстало, чуть разжав щупальца. Дало ей возможность подхватить что-то бесцветное, совсем прозрачное… такое отчаянное!
– Ты… поможешь?
– Да. Я принимаю твои долги и твою дорогу.
И прозрачное нечто с легким вздохом взмыло в небеса. И уже это самое нечто пронзили золотистые лучики света и тепла, обволокли солнечным медом, подхватили, качнули на ласковых руках… У каждого своя ноша? И дается каждому крест по силе?
А если судьба не рассчитает?
Если сломается под этой тяжестью человек и рухнет в грязь, не в силах подняться, – добивайте! И будут добивать.
Кто пожалеет тебя там – в грязи, под крестом?
Были такие? Пусть. Но что они изменили для распятого?
Так-то…
Болело все, и рвалось что-то в груди, и эта боль была такая огромная, что ее даже вместить было нельзя. Легкое тело с отчаянным хрипом выгнулось на полу. Попыталось втолкнуть в легкие хоть частичку воздуха, хоть кусочек. Это не удалось, и сердце перестало биться на несколько минут, а потом… потом ее догнал самый крохотный и тоненький золотистый лучик.
Мама!
Женщина на полу снова выгнулась, цепляясь ободранными в кровь пальцами за грязные доски, закричала от отчаянной боли…
И открыла глаза.
– Хвостом!
Это первое и единственное, что удалось сказать Далине. Потом она отчаянно рухнула назад, на грязный пол… Кажется, от него еще плесенью пованивало… А, нет. Это просто доски такие.
Старые, серые… не особо грязные, но, похоже, лежат чуть ли не на земле. Сначала уложены деревянные бревна, на них лаги – и доски сверху. Пространство между землей и досками забили чем-то вроде опилок. Вот они гниют и воняют…
Далина вдохнула.
Выдохнула.
Она жива?
О да! Вполне жива, здорова – это она тоже чувствовала и отлично себя осознавала. А главное – все вспомнила.
Леонидас.
Муж.
Клинок.
Хвостом дракона!
Да, ее убили – там! А потом ее душа оказалась здесь!
Опять накатила боль. Далина заставила себя расслабиться и лежать спокойно, хотя судороги накатывали волнами, скручивали тело в тугую пружину, заставляли выть и корчиться от боли.
Неважно!
Все это сейчас неважно… надо просто перетерпеть. Она может потерпеть боль, она воин! Ей и не такое терпеть приходилось, когда были тренировки! Когда она становилась взрослой, когда вошла в силу, когда приняла вторую ипостась, когда заключила сделку с алтарем… Ты дурак, Клаус! Какой же ты дурак, черный дракон Клаус Дубраган, какой невероятный идиот!
Ты смог временно подчинить себе алых драконов, но ты никогда не сможешь узнать их главную тайну. Никогда…
Далина хрипло хмыкнула. Выдох получился с каким-то свистом, пока еще нездоровый… Ничего страшного!
Драконы!
Испокон веков белые – лекари, черные – воины, синие – водники, зеленые – природники, золотые – с деньгами – лучше всех. А что же алые?
А они просто есть.
Вроде бы слабые, вроде бы не самые богатые и не способные притягивать к себе рудные жилы… они просто есть. И когда Клаус задумал стать повелителем драконов, он решил начать с самых главных. А именно с Ланидиров. Есть род, а есть клан. Клан – алые драконы. Род – Ланидиры. И глава Ланидиров был не только главой рода, но еще и главой клана. Клаус наивно решил, что, уничтожив Ланидиров, он подомнет под себя всех остальных. Даже план составил и принялся воплощать его в жизнь.
Наивный.
Алые драконы недаром стояли в стороне, всегда старались жениться внутри своего клана, не лезли в чужие, если что – принимали других драконов к себе, но сами предпочитали из семьи не уходить. Была, была причина.
Еще выдох.
Уже легче, и в груди уже не так печет, и дышать проще…
Далина понимала: ей требуется время, чтобы это тело подстроилось под нее. Или она – под него? Пока второе. Первое позднее, сразу такое не получится. Выдох, еще выдох… и боль постепенно стихает, можно даже рукой шевельнуть, не опасаясь нового приступа. М-да…
Попалось ей тельце! Сдыхоть темная… Рука почти прозрачная, такой не то что клинок, стилет не удержишь; начнешь в кого тыкать, так скорее себе кости переломаешь! Что тут еще хорошего?
Рука, сразу видно, грязная, неухоженная, с мозолями, к труду привыкла, а вот ногти… жуть жуткая! Где обломанные, где обрезанные до живого мяса. Нет, эта женщина за собой не ухаживала вообще. Но судя по состоянию кожи – она молода.
Да?
Надо бы встать и дойти до зеркала… если оно тут имеется. Но пока еще не было сил.
Они так медленно возвращались, так неуверенно… выдох, и еще выдох… какой же сладкий – воздух свободы! И плевать, что пахнет тут плесенью и гнилью, землей и какой-то дешевой сивухой! На все плевать! Она – жива!
Она – свободна!
– Дашка! Ты как тут?
Дашка?
Это… тело?
Далина скосила глаза в сторону – и выдохнула еще раз, со свистом. Потому что увидела ряд дверей в стене, и из одной, дальней, выглядывал мальчишка лет двенадцати-тринадцати, светловолосый и неожиданно конопатый. И у него на руках был сверток… ребенок?
Леонидас?!
Нет, этого не может быть… но…
Думать мальчишка не заставил. Нырнул обратно, вышел уже без свертка, зато из комнаты послышался пока еще тихий писк, и подошел к Далине.
– Руку давай. Я как увидел этих… Курбаша и других… страшно стало до ужаса. А они тебя… и потом ты упала, и так лежишь…
«Они меня что, изнасиловали?!»
Далина скосила глаза на себя.
Хм… по ощущениям – нет. Конечно, с ее силой это тельце все повреждения зарастит, но на это уйдет время. А еще изнасилование выглядит иначе. Она воин, она знает. Видела.
Кофточка была разорвана, штаны из грубой ткани спущены до колен, трусы… да, наверное, это были трусы, сейчас порваны, но следов насилия все равно не было, только синяки от грубых пальцев. И те скоро пропадут…
Это больше походило на то, что ее, точнее, это тело, пугали, издевались, что-то хотели получить… И это оказалось последней каплей для той души?
Нет, было что-то еще.
Далина прислушалась к себе. Кровь уверенно бежала по жилам… Ага, вот! Проблема с сердцем, оно просто не выдержало. Для нее-то это не вопрос, лучше прежнего будет, а вот девчонка в этом теле… как ее? Дашика?
Она не выдержала. А уйти почему-то не захотела, не смогла… Далина просто заняла