Реки тут поблизости нет, а вот выгребная яма имеется.
Тяжелая работа у полиции. Главное, кто им о таком намекнул? Вот что интересно.
В окно смотрела не только Далина.
Убийца тоже наблюдал и в негодовании сжимал кулаки.
Выкрутилась!
Вот ведь зараза! Знать бы, что она такого сказала полиции? Где спрятала нож?
Обыск, конечно, состоялся, но ничего не нашли, да и искали плоховато, а ведь убийца все продумал! Нож взял нужный, заколку подкинул…
Мимо!
Ах, как обидно! Такой хороший случай – и впустую! Ну, Дашка, ну, стерва!!! Что ж на тебя никак управа-то не найдется? Ну ничего. Не те, так эти, разберемся еще!
Костя спал почти до обеда, потом сел на кровати, помотал головой…
Вспомнил.
Осознал. И Далина, видя, как на лице мальчишки проступают боль и отчаяние, тут же обняла его, прижала к себе.
– А ну-ка выдохни! Я с тобой, я рядом, вместе мы не пропадем. Понял, братишка?
Мальчишка уткнулся ей куда-то в район отсутствующего бюста, плечи тряслись, майка на девушке промокала от рыданий.
– Даша…
Далина кое-как успокаивала его, твердя, что не бросит, не обманет, и вообще – прокормит, не переломится. Будет у них семья, не хуже прочих. Сестра и брат, чем плохо? Выплывут, если сейчас в слезах не потонут! Однако Костя ревел. Поэтому они не сразу услышали, как в дверь постучали. Сначала негромко, потом сильнее. Пришлось сунуть парню стакан воды и отправиться открывать.
На пороге стояла Нина Викторовна.
– Какого дракона?! – рыкнула Далина.
– Что?
Кажется, вредная тетка не готова была услышать про драконов, но Далину это не остановило.
– Чего надо, я спрашиваю.
– Мы тут собираем на похороны…
Костю аж затрясло. Далина окончательно забыла, что в этом облике она в два раза легче и на две головы ниже, и двинулась на тетку так, что ее из комнаты спиной вперед вынесло. Далина хлопнула дверью и злобно зашипела:
– Ты, дура, чего лезешь? Не видишь, парню плохо? Ты его до истерики довести хочешь? А ну лети в туман! Чтобы я тебя рядом не видела и не слышала! Не смей к нему подходить, не то тебе костыли уже не понадобятся! Я тебе все четыре ноги переломаю!
От такого неприкрытого хамства Нина Викторовна ошалела, но Далина ей даже выдохнуть не дала, не то что высказаться.
– Какие тебе похороны, когда тело забрали и невесть когда отдадут! И где список, кто дал, сколько…
Нина Викторовна икнула.
– Мы по зову души…
– Открысишь половину?! Народ, пишите на конверте, кто и сколько дал, – рявкнула Далина на весь барак. – А то парень потом половины не досчитается!
– Да как ты смеешь! Я женщина верующая!
Опомнилась. И даже начала набирать громкость. А зря.
– Поэтому сначала согрешишь, а потом покаешься?
– Боже! Как тяжело выносить подобные несправедливые обвинения! Я из лучших побуждений, чтобы помочь мальчику…
– Вот и делай все, как положено! Кто дал денег, сколько дал… Соседи, меня все слышали?
– Слышали, – отозвался кто-то. – Нинка, конверт дай, я и правда напишу. Хоть и немного, но парню каждая копейка пригодится.
– Так и продолжайте, – кивнула Далина. И хлопнула дверью перед самым носом страдающей общественницы. Могла бы и по носу, но – увы. Не дотянулась. Надо было ее уронить, что ли?
Ладно, в следующий раз. Вот холера!
Костя сидел на кровати, подтянув колени к груди и обхватив их руками, покачивался, и глаза у него были пустые и безнадежные. Таких глаз и у солдат-то не должно быть перед последним боем, а уж у мальчишки тринадцати лет…
– Дашка, меня теперь, наверное, в приют отдадут.
– Чего это еще?
– Мамки нет, отец вообще не знаю кто, другой родни тоже нет…
– А мы с Васькой?
– Вы ж не кровная!
– Плевать! Костя, послушай меня! Я работать буду, и деньги заработаю, и тебя не брошу, и будем все вместе жить! Не знаю как, но ты у меня еще и школу окончишь, и знаменитым юристом станешь! Если ты этого хочешь.
– Даш?
– Сделаю. Моя кровь ответит за слово.
И мальчишка увидел, как на миг в глазах Дашки плеснуло алое марево. И зрачок вытянулся, навроде змеиного… Да ерунда это!
Показалось просто… но на душе все равно стало спокойнее. Точно – не бросит. А странная поговорка его не заинтересовала, по телевизору и не такое услышишь.
Убийство там или цыганочка с выходом, а на работу все равно надо было идти и оформляться тоже. Клуб встретил драконицу неприязненно. Девушка на ресепшен смотрела на нее как на врага народа, в бухгалтерии такие же лакированные красотки пытались глядеть сверху вниз. Отдела кадров тут не было, приемами и увольнениями тоже занималась бухгалтерия. Далина пропустила все взгляды мимо и принялась тщательно читать бумаги.
– Не доверяешь?
Оказывается, хозяин клуба какое-то время стоял в дверях.
Далина поругала себя за глупость. Мало ли кто вот так подойдет? Расслабилась, распустилась! А зря! Но это она наверстает.
– Нет.
– Может, и правильно.
Далина пожала плечами и поставила свою подпись там, где сказали.
– Сегодня тренировка будет?
– Нет. Сегодня Наташа покажет твой шкафчик, о клубе расскажет, объяснит, чем тут можно пользоваться и как, а первое занятие у тебя будет завтра. Ребятам стало интересно, что за девица такая Хусейна с Махмудом уделала.
– Так быстро не научишь, – покачала головой драконица. – Требуется время. Нужно отрабатывать каждый день, хотя бы по паре часов…
И опыт. Опыт десятков лет в наемниках. Он подскажет, что за противник перед тобой. Он позволит подметить, как враг двигается, как дышит, как бережет ногу, к примеру, или бок, как опускает локоть, открывая уязвимую точку… Разве этому научишь быстро?
Когда она наемничала, тренировки обязательно были три-четыре часа в день, а то и больше. С разным оружием, с магией и без магии. С тренировки потом дохлые уползали, сил не было ни на что. Шли, мылись, занимались лагерем: кто уборкой, кто на кухне – война не каждый день, а готовить надо три раза в день. И выгребные ямы чистить раз в три дня, и белье стирать, и за животными ухаживать, и за оружием следить, хоть за своим, хоть за тренировочным… много чего! К вечеру все падали в палатках и спали как убитые.
Любовь? Романтика? Какая тут любовь, мозоли бы свести и