— Это почему? — удивился я.
— Ну как, вначале Карл Маркс, потом Энгельс, потом только Ленин. Третьим, — он ухмыльнулся. — Ладно, пошли обмоем твой орден, а то носиться не будет.
— Куда обмоем? Я в отель поеду.
— Нет-нет, — он уверенно потащил меня наружу.
Мы оказались около эскалатора, который вёл на третий ярус, поднялись. Перед входом в ресторан, Брутцер меня остановил и приказным тоном сказал:
— Надень свои ордена.
— Зачем? — протянул я.
— Затем, что к тебе отношение будет другое.
Я не стал спорить с моим напарником, прикрепил оба ордена на пиджак, и мы вошли в помещение ресторана, заставленное прямоугольными столиками с белыми скатертями, освещалось оно такими же лампами-шарами на металлических основаниях, как и фойе внизу. Стены украшали странные картины в лубочном стиле. Напротив входа стояло небольшое пианино из красного полированного дерева. Я бы предпочёл посидеть в маленьком кафетерии, выпить кофе, а не светить рожей при таком стечении народа.
Впрочем, на нас мало, кто обратил внимание. Лишь официантка, девушка в белой блузке и коричневом форменном платье, оказалась рядом. Я заметил её беглый взгляд, которым она удостоила нас, остановилась на моих наградах, профессионально улыбнулась:
— Bitte kommen Sie! [2]
Когда мы присели за свободный столик, девушка выложила перед нами буклет с меню, я спросил Брутцера:
— А ты хочешь, чтобы я за тебя заплатил? Цены тут ого-го-го какие.
— Я сам за себя заплачу, чего ты жмёшься? Ты ж герой у нас.
— Да, герой с дырой. А что валюту беречь перестал?
Вспомнил, как советские граждане экономили крохи забугорных денег, чтобы купить побольше барахла. Для продажи, как подарок. Я ничего не экономил. Все, что мне было нужно — пластинки, я приобрёл. А ко всему остальному был равнодушен.
— Да, всё купил, ещё осталось, — Брутцер махнул рукой.
Я лишь покачал головой. Выбрал кое-что из закусок, любимое блюдо — мясо в кислом соусе с тушёной капустой и кофе.
Официантка вернулась очень быстро, но выставила на стол огромное блюдо с холодными закусками — невероятно красиво выложенную мясную нарезку, с маленькими розетками, в которых отсвечивали икринки черного и красного цвета. Перед моим соседом оказались три бутылки пива, а в центре — большой фарфоровый кофейник, откуда я тут же налил себе кофе.
— Ну, ешь, — Брутцер показал жестом на блюдо. — Это нам комплимент от шеф-повара принесли. Бесплатно.
— Серьёзно?
Я не очень поверил, но положил себе на тарелку несколько кусочков. Удивляться обилию отличной еды, я давно перестал.
Через некоторое время нам принесли и горячие блюда. Перед Брутцером поставили глубокую тарелку с остро пахнущим супом, и второе — мясо по-французски, красиво украшенное желтком.
— О! Смотри, — ухмыльнувшись, мой сосед ткнул вилкой в сторону входа. — Эльза твоя пришла.
Хотелось мне сказать, что она вовсе не моя, но я обернулся и действительно увидел женщину в бордовом брючном костюме с колье из камней, сверкающих под светом ламп ярко-красным огнём — возможно, даже настоящих рубинов. Присев к нам за столик, она мягко сжала мне руку:
— Поздравляю, Олег. Как вам награждение?
— Все отлично было. Я очень благодарен за всё.
— Олег, вы сможете выступить с концертом сегодня вечером? Как вы чувствуете себя?
Она бросила на меня сочувственный взгляд, от которого опять стало жарко и неловко.
— Нормально. Конечно, выступлю.
Отказаться я не мог. Столько всего обрушилось на меня, что хоть в чем-то показаться неблагодарным выглядело бы очень некрасиво.
— Выступать нужно будет здесь, в основном зале, — спокойно произнесла Эльза, и добавила для официантки, которая возникла почти, как призрак рядом. — Да, спасибо, принесите ваше фирменное блюдо и зелёный чай.
— Здесь? Но я здесь… — я запнулся, поскольку даже представить не мог, как я буду выступать в концертном зале этого роскошного дворца.
— Ничего, ничего, — она вновь одобряюще сжала мне руку. — Порепетируете.
— А зал на сколько мест? — вспомнил тот зал, где проходило награждение, кажется, он был небольшой. Хотя акустика там скорее всего паршивая.
— На пять тысяч, — спокойно ответила женщина.
— Фрау Дилмар, вы можете покушать нарезку, это комплимент от шеф-повара нашему герою.
— Спасибо, герр Брутцер, — Эльза холодно улыбнулась, но пару розеток с икрой все-таки взяла. Маленькой кофейной ложечкой зачерпнула икринки.
Я на миг замер с вилкой в руке, на которой наколол бело-розовый кусочек окорока. И Эльза поняла мою растерянность.
— Олег, ну что вы. Вы прекрасный артист, вы сможете, я уверена. Вы будете выступать в первом отделении.
— А кто во втором? — сразу поинтересовался Брутцер.
— Дин Рид.
— А, ну ты на разогреве будешь, — мужчина стукнул меня по плечу, так что я едва не выронил вилку.
— Что значит «на разогреве»? — не поняла Эльза.
Я прожёг Брутцера злым взглядом, в которым вложил всю свою досаду от длинного языка режиссёра.
— Это значит, фрау Дилмар, — нашёлся Брутцер. — Что Олег заведёт публику своим горячим выступлением, чтобы она лучше приняла вашего американского кумира.
— Он не мой кумир, — на лице Эльзы на миг возникла гадливость и презрение, которые она постаралась скрыть и вновь доброжелательно улыбнуться.
— Я имел в виду ГДР вообще. Кстати, у нас в СССР его любят, — скороговоркой выпалил Брутцер, — Но вкусы у всех разные, — он пожал плечами и углубился в еду.
После того, как мы закончили с трапезой, Эльза взяла меня за руку и мягко сказала:
— Олег, тут есть ещё один маленький сюрприз для вас. Подарок.
Заинтригованный таинственным взглядом мерцающих глаз Эльзы, я последовал за ней, мы спустились вниз, в огромное фойе с «люстрами Хонеккера». Вышли на площадь. И женщина подвела меня к ряду машин, состоящих в основном из разноцветных «Трабантов». Но в самом конце я увидел нечто такое, что заставило замереть на месте.
— Ну как? — спросила она. — Это наш подарок взамен той машины, которая так трагично разбилась.
Вытащила из сумочки ключи и толстую инструкцию, на обложке которой я углядел марку машины, от которой сразу заколотилось сердце — Mercedes Benz W116 450 SEL 6.9. Пролистал руководство, остановившись на технических данных. 225 километров в час. 286 лошадок под капотом, восьмицилиндровый двигатель,