Она качает головой.
— Нет. Тебе нужны все, кого можно взять, на случай, если вы идете в засаду. Моему отцу нельзя доверять.
— Именно поэтому тебя нужно защищать, — спорю я.
— Кейдж, — выдыхает она и кладет ладонь мне на щеку. — Я здесь в безопасности. Это место – настоящая крепость. Мы с твоим огромным мальчиковым замком прекрасно справимся.
В моей голове повсюду красные флаги, сигнализация и сирены, но если я чему и научился за последнее время, так это тому, что спорить с ней бесполезно, когда она что-то вбила себе в голову. Именно поэтому она до сих пор здесь, после того как я, буквально, выставил ее за дверь.
— Ладно, хорошо, — соглашаюсь я, как раз когда Бени встает передо мной.
— Все готово к выходу? — спрашиваю я его.
Он кивает.
— Все на месте, и нам нужно выезжать сейчас, если мы хотим успеть вовремя.
Я делаю глубокий вдох и затем хлопаю Саксон по бедру, чтобы она встала.
— Не дай бог заставлять его ждать.
Бени усмехается.
— Я согласен с тобой, но нам нужно, чтобы он принял наше предложение, чтобы план сработал.
— Да, я понимаю. — Я смотрю на всех мужчин, заполняющих комнату. Солдаты со всех концов пришли прикрыть наши спины. — Итак, все знают уговор? Вы даже не обнажаете оружие, если нет веской причины. Он должен нам доверять, и этого не случится, если он почувствует угрозу.
Все кивают, и Бени выводит их всех за дверь. Я задерживаюсь на секунду, чтобы обнять Саксон на прощание. Она бросается ко мне и крепко обвивает руками мою шею. Я вдыхаю ее аромат, кайфуя от всего, чем она является.
— Будь осторожен, — говорит она.
Я нежно целую ее.
— Буду.
Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Нико фыркает.
— Не хватало еще, чтобы папочка пострадал.
Моя рука взлетает и без раздумий бьет его по затылку. И только после этого до меня доходит, что я наделал и какое обещание давал Саксон. Упс?
— Что в нас такого, что заставляет тебя думать, будто у нас, блядь, есть пунктик насчет папочек?
— Ты просто кажешься требовательным типом, — усмехается он и отпрыгивает, когда моя рука снова замахивается. — О! Порка разрешена только в спальне, Папочка.
Я смотрю на Саксон, которая изо всех сил старается сдержать смех. Опустив голову, я вздыхаю и отмахиваюсь, задаваясь вопросом, что в ней такого, что заставляет меня быть готовым сделать практически все, о чем она попросит.
Когда мы все выходим на улицу, я останавливаю Паоло прежде, чем он садится в машину.
— Ты остаешься здесь.
— Да, сэр, — говорит он, как и подобает верному солдату.
— Оставайся снаружи и не позволяй Саксон тебя видеть, если только она не попытается уйти. Никого внутрь, никого наружу. Понял?
Он кивает.
— Да, сэр.
Когда он возвращается к входной двери, я сажусь в машину и вижу, как Нико и Бени оба усмехаются мне, но, конечно, именно у Нико хватает наглости что-то сказать.
— Саксон сделает из твоих яиц омлет на завтрак, если узнает.
Я закатываю глаза и решаю не отвечать. Так будет лучше для моего обещания Саксон. К тому же, я не должен ничего объяснять его тупой заднице.
Мы подъезжаем к зданию за пять минут до встречи. Это офис в центре Лонг-Айленда, нейтральная территория для нас обоих. Мы достаточно умны, чтобы не ставить себя в компрометирующее положение, поэтому мы достали чертежи и убедились, что знаем место вдоль и поперек.
Я выхожу из машины и поправляю костюм, прежде чем войти, все мои люди послушно следуют за мной. Люди, предположительно работники здания, останавливаются и смотрят на нас, когда мы проходим мимо. Я бы сказал, это хороший знак, что место не пустует, но Далтон не кажется типом, которому есть дело до ненужных жертв, как и Братве.
Войдя в конференц-зал, я вижу, что Форбс уже там. Он встает, с самодовольной ухмылкой на лице, дающей понять, что он считает себя победителем, и делает шаг ко мне.
— Мистер Мальваджио, — приветствует он меня, протягивая руку для рукопожатия.
Я смотрю на нее, затем снова на него. Это человек, который хотел отдать Саксон одному из убийц моего отца, ради личной выгоды. Уже одно это делает его недостойным ни капли моего уважения. А все остальное, что он сделал, лишь закрепляет его судьбу.
— Должен сказать, я рад, что мы приходим к соглашению, — говорит он, убирая руку, и мы садимся друг напротив друга. — Как вы можете себе представить, я отчаянно хочу вернуть дочь, и уверен, вам нужно вернуть контроль над городом.
Мне требуется вся выдержка, чтобы не закатить глаза, но важно не показывать никаких эмоций. Мое лицо остается непроницаемым, ничего не выдавая. Маурисио садится рядом со мной и достает документы из портфеля. Когда он заканчивает, все внимание возвращается ко мне.
— Давайте покончим с этим.
Все происходит в замедленной съемке. Я выбегаю за дверь, Бени и Нико следом за мной, все остальные за ними. Как бы быстро я ни бежал, как бы ни старался, кажется, я не могу добраться до гребанной машины.
Когда я наконец добираюсь до нее, я ныряю на пассажирское сиденье и достаю телефон. Моя рука дрожит, когда я набираю номер. Прижимая его к уху, я жду ответа, пока Бени вылетает с парковки и мчится по дороге.
— Возьми трубку. Возьми трубку, — умоляю я. — Возьми, блядь, трубку!
Страх и отчаяние наполняют мой желудок, когда я слышу начало ее голосовой почты. Я сразу же звоню снова, надеясь на другой результат, но получаю тот же. Несмотря на все, через что я прошел в жизни, включая потерю обоих родителей, почему-то сейчас хуже всего.
Я убежден. Это ад.
Машины и здания проносятся мимо, пока Бени едет со скоростью более 120 миль в час. А я?