– Прошу прощения, что напугала. Держите, протрите ладонь. В палатке должны быть дезинфицирующие средства.
– Ничего, – пытаясь скрыть пренебрежение, отвечаю я, протирая ладонь. – Вы что-то хотели?
Женщина смотрит на кровь так, словно вот-вот упадет в обморок. Не буду врать, что мне не захотелось убрать салфетку и показать, как сильно я порезалась.
– Да, точно… – бормочет она и переводит взгляд на мое лицо. Она не выглядит враждебной, хотя точно знает, что я жена мужчины, который трахал ее в своем доме. – Я Эвелин, начальник избирательного штаба мистера Кинга. Хотела представиться и проводить на интервью с вашим мужем.
– Интервью? – мои брови удивленно выгибаются. – Я неподходяще одета.
Эвелин без тени осуждения или насмешки оглядывает меня и пожимает плечами. Да уж, наверное, она не столь плоха. Мы совсем не похожи, начиная от возраста, заканчивая телосложением и цветом волос. Значит, таков типаж Гидеона?
– Вы красавица! – уверенно говорит она. – Тем более, сегодня все заняты уборкой, и будет полезно показать, что вы с мужем заняты, как и все остальные горожане.
Логично, наверное, но показываться в новостях мне все равно не хотелось. Я на главных городских каналах буду как красная тряпка для Конала и всего клана Доэрти, а мне не стоило их злить. Однако и прятаться вечно я не могу, потому что сейчас я и Гидеон – союз, который должен работать для общей выгоды. Я не могу отказаться от чего-то, если хочу, чтобы он помог мне в будущем.
– Аврора, что с твоей рукой? – не замечаю, как рядом материализуется Гидеон. Мне стоит тренировать внимательность. – Дай мне взглянуть.
Гидеон весь блестящий от пота стоит в десяти сантиметрах от меня. Его мускулистая фигура, словно он скала, возвышается надо мной, когда он берет мою руку и смотрит на рану. Мускусный аромат кожи Гидеона ударяет в нос, и кажется, я задерживаю дыхание. Его челюсти плотно смыкаются, а брови сводятся на переносице. Его взгляд опаляет мою ладонь, и я пытаюсь выдернуть свою руку.
– Просто царапина, – бормочу я.
Возможно, этот порез и правда ничтожный, но все мои ладони покрыты шрамами, которые Гидеон, похоже, только что их заметил. Мои руки не нежные и мягкие. Вернее тыльная сторона и правда гладкая, подобающая девушке, которая в жизни ни разу не работала, но внутренняя поверхность хранила все прелести жизни с Ораном.
Наконец-то вытаскиваю руку из хватки Гидеона и обнимаю себя, пряча ладони от его потемневшего взгляда.
– Эвелин рассказала мне про интервью, – меняю тему разговора. – Когда мы должны…
Но договорить я не успеваю. Вся набережная заливается криком настоящего ужаса, слышится скрип колес, а затем гремят автоматные очереди. Не успеваю ничего понять, и в следующую секунду мы с Эвелин оказываемся прижаты к земле. Начальница избирательного штаба, прикрыв голову планшетом, визжит так, словно чем громче она будет это делать, тем больше шансов, что она уцелеет. Чувствую тяжесть тела Гидеона и слышу его приказ:
– Не вставайте!
Мы, на нашу удачу, оказались возле скамейки, которую он сбивает ногой и, перевернув ее, укрывает нас. В следующую секунду Гидеон растворяется. Приподнимаю голову и смотрю в щель между брусьями. На набережную приехали семь черных машин с тонированными окнами, возле каждой стоят минимум двое мужчин с автоматами. По всему берегу падают люди, истекающие кровью. Вижу ту пожилую женщину, прижимающую к себе внучку и пытающуюся остановить кровотечение на бедре. Девочка заливается плачем, как и ее бабушка. Они уносили мусор и оказались почти возле нападающих.
– Они слишком близко… – бормочу я.
В следующую секунду к ним подходит мужчина и в упор выстреливает в голову женщине. Девочка отскакивает и пытается убежать, но ублюдок убивает ее пулей в спину. Даже издалека вижу, как ее маленькая грудная клетка окрашивается в красный, а затем она падает на песок в неестественной позе. Но этого ему мало, и он добивает журналистку и оператора, упавших возле их фургона.
Тошнота подступает к горлу. Кому надо нападать на простых людей?
Эвелин продолжает кричать, и мне хочется ударить ее по голове, чтобы она перестала. Гидеон тем временем присоединяется к своим людям. Он до сих пор в майке, но теперь поверх нее надет бронежилет. В руках у Гидеона пистолет. Он сосредоточен и, кажется, даже спокоен, отстреливая ублюдков. Но незнакомцы разделяются на две группы: часть продолжает убивать волонтеров, а другая дает отпор Гидеону и его людям. Мой муж умен и поступил так же, как спрятал нас. Он окружил себя автомобилями и сдвинулся довольно далеко, не давая возможность врагам попасть в них со спины.
Набережная почти пустеет. Кто-то убежал, кто-то умер, кто-то ранен. Меня радует, что большинство успело убежать и спрятаться в автобусах. Крики, мольбы о помощи, предсмертные вздохи и свист пуль гулом разносятся по телу. Пальцы холодные, потому что тело понимает, что происходит, а мозг будто еще не осознает весь кошмар.
Это я их сюда привела. Это все я…
Приподнимаю голову над скамейкой и вижу еще одну подъезжающую машину. Из нее никто не выходит, но зато открывается окно пассажирского сиденья. Даже со своего места я вижу лицо того, кто там сидит. Вижу насмешливую жестокую ухмылку и взгляд, наполненный наслаждением от пролитой крови. Рыжие волосы идеально уложены, костюм выглажен. Конал во всей красе явился посмотреть на то, что сотворил.
Ирландцы. Все эти люди мертвы из-за приказа Конала. По моей вине.
Не осознаю, что выпрямляюсь во весь рост. Эвелин вроде что-то кричит, но я смотрю лишь на Конала. Он видит меня и ухмыляется еще шире. Сложив ладонь в пистолет Конал направляет пальцы на меня и шутливо выстреливает, только в это же время кто-то действительно стреляет. Не знаю куда, потому что меня роняют на землю. Закрываю глаза, желая умереть, но на мое лицо капает что-то горячее и липкое, с металлическим запахом.
Кровь.
Распахиваю глаза и вижу Гидеона. Он навалился на меня. Его грудь часто вздымается, но его ничуть не трясет. Глаза Гидеона внимательно осматривают меня, а я вижу лишь дыру на его плече. Глубокая рана испортила рисунок ангела с выколотыми глазами, вытатуированный на загорелой коже.
– Гидеон… – всхлипываю я. – Твое плечо.
Гидеон опускает глаза к ране и морщится, словно только ее вид напомнил о том, что его подстрелили. Он закрыл меня. Сам. Без раздумий и ультиматумов. Гидеон Кинг спас меня.
Хотя лучше бы не делал этого.
Его кровь продолжает