— Ох, я тут чуть с ума не сошла, — пожаловалась она мне, заламывая руки. — Ведь это я виновата, что ему одежду в тумбочке оставила.
— Да бросьте вы, — отмахнулся я. — Если бы вы ему куртку не оставили, он бы взял у этого Кириешки.
— Э-э, а, понятно, — сказала она. — Кирилл Скоробогатов — тот еще хулиган. Стопроцентно это он Борьку подговорил.
— Ну, не на плохое же подговорил, — засмеялся я. — Борька пошел в школу, решил учиться. Но ничего, был вовремя пойман и возвращен назад, так что будет дальше продолжать лечение.
— Ох, — покачала головой Фролова, — как жалко, такой хороший пацан. Вот толковый он, сразу видно. И как обратно его туда, в Чукшу, отдавать? Райка, говорят, совсем берега потеряла.
— Да, — вздохнул я. — Был сегодня у брата Венеры Эдуардовны дома. Он там целую оргию устроил, и Райка там тоже была. Витьку на пятнадцать суток закрыли, так она себе компанию по интересам нашла и собутыльников.
— Боже мой! — всплеснула руками Фролова. — А ведь такая нормальная женщина была, порядочная, исполнительная. А теперь все. Вот в пьянку ударилась и совсем другим человеком стала. Да, правильно еще моя бабка покойная говорила, если женщина начала пить, толку с нее больше не будет.
— Ну, мы это еще посмотрим, — упрямо сказал я. — Не верю я, что совсем ничего нельзя сделать. Будем пробовать разные методы.
— Но ведь Борьку ей сейчас нельзя отдавать, — опять повторила Фролова, глядя на меня и словно раздумывая. — И в детдом его если заберут, тоже жалко. Пацан какой хороший, пропадет же. Эх, была не была!
Она вдруг посмотрела на меня и выдала решительным голосом:
— Сергей Николаевич, вы можете пойти со мной в опеку и помочь, чтобы мне Борьку отдали на полгода?
— Как так? У вас же своих трое, — удивился я.
— Где трое, там и четверо, — махнула рукой Фролова. — Он будет с моим Андрюшкой дружить, и одеть его будет во что, и готовлю я всегда много. Кроватку у Геннадия вон временно возьму, его малой уже вырос. У меня и корова есть, так что не пропадем. Полгодика дома у меня пусть побудет. Если Райка возьмет себя в руки и станет нормальной бабой, то пускай обратно забирает, родная мать все-таки. А если нет, пусть у меня остается. Ради Бога, мне он не помешает.
Я задумался. А что, вариант с Фроловой, в принципе, очень даже хорош. Тем более и лишняя копейка за этого ребенка, которая будет идти в ее семью на прокорм всех, тоже не помешает. И самое главное, Борька среди ребятишек быстрее социализируется, а то он совсем замкнутый, слова сам не скажет, пока не спросишь. Кроме того, Андрюха учится в первом классе, а у Борьки как раз такая тяга к знаниям, пусть читает его книжки, слушает, как он дома делает домашние задания, может, какой-то толк и будет.
Я принял решение и сказал:
— Да, я считаю, вы абсолютно правы, Полина Илларионовна. Давайте прямо завтра с утра, я как раз по графику в Морках, мы с вами сходим в отдел опеки и попечительства Управления образования и попробуем оформить документы на временную опеку на вас.
Фролова просияла и кивнула, а я с чувством глубокого удовлетворения пошел домой.
И да, дома, прямо на пороге, конечно же, опять стояла пресловутая трехлитровая банка с молоком от вечерней дойки. Записки на этот раз не было.
— Окак, — сказал я и оглянулся.
Но, конечно же, никого вокруг не увидел. Лишь побитый совместно Валерой и Пивасиком соседский петух ходил по двору слева и что-то там печально клевал.
— Ну ладно, спасибо! — крикнул я непонятно кому, подхватил банку, открыл дверь и вошел в дом.
— Ребятишки, молоко пришло! — объявил я.
Валера и Пивасик моментально прискакали ко мне, и я осторожно, чтобы не наступить на путающегося под ногами Валеру, прошел на кухню. Налил Валере свежего молока, налил и себе в стакан и поставил банку в холодильник. Там в холодильнике уже стояли две банки с молоком, в одной не было примерно половины, а во второй где-то на одну треть. И вот что я со всем этим добром буду делать?
Я подумал немного, а потом позвонил Серегиным родителям.
— Слушаю, Сережа, — сказал Николай Семенович, приняв вызов. — Как ты там, сынок?
— Я хорошо, — сказал я. — А у вас как дела?
— Да у нас все по-старому, живем потихоньку по-стариковски, — немного ворчливо рассмеялся он. — А так тоже все хорошо, не болеем, день до вечера.
— Вот и ладненько. Слушай, отец, а мать там где-то рядом есть?
— Да вот же она, сразу прибежала.
— А ты можешь передать ей трубку?
— Конечно, сынок, — немного удивленно сказал Николай Семенович.
В семье Сереги было принято, что на телефонные звонки обычно отвечает хозяин, Николай Семенович. Вера Андреевна редко пользовалась телефоном и еще реже принимала участие в таких вот семейных разговорах. Вообще, она была более молчаливая, чем супруг.
— Слушаю, сынок, у тебя случилось, может, что? — немного испуганным голосом сказала она.
— Да нет, мама. Я посоветоваться хочу, — торопливо сказал я. — Понимаешь, тут мне пациенты молоко носят. И вот уже три трехлитровые банки стоят в холодильнике. Я, конечно, пью и Валере даю, котенку, но это сколько? Стакан, два. И вот получается, что у меня на сегодняшний день примерно семь литров молока. Следующую банку, боюсь, ставить будет уже некуда. Да, оно разного срока годности, но, в принципе, все свежее. И вот скажи, мама, что мне с ним делать?
— Да, дела. Семь литров ты, конечно, не осилишь, — охнула Вера Андреевна, а потом сказала решительным голосом: — Ну, во-первых, то молоко, которое самое-самое давнее, поставь киснуть. Будет простокваша, а сверху снимешь сметану. Сметана, сам знаешь, лучше своя. А простоквашу будешь пить. А лучше поставь его все, пусть оно скисает. Потом, если не захочешь простокваши, сделаешь из него творог, и все будет хорошо. Еще и сыворотка отойдет. А это вообще очень полезная вещь.
— Отлично, — обрадовался я. — И творог, и простокваша действительно полезные.
Кисломолочка, между прочим, давно превратилась в довольно серьезную науку. Не только она, собственно, а все, что касается невероятного мира кишечной микробиоты. Возможно, я уже рассказывал, что, как выяснилось за последнюю пару десятилетий, она влияет не только на пищеварение, но и на иммунитет, уровень хронического воспаления и, как ни странно, даже на настроение, потому что через так называемую ось «кишечник — мозг» микробы подстегивают выработку