— Просто мы уже успели чуть-чуть подлечиться! — заявила Вейла, звуча слишком радостно для моего состояния.
— Ты вместо того, чтобы пылать таким необоснованным оптимизмом, лучше скажи, что будем делать? — буркнул я, переваливаясь на спину. — Или у тебя там, в твоей золотой головке, уже созрел план побега из этой камеры?
— Ох-ох-ох, это что, мы обижаемся? Или ты просто пафос включил? — усмехнулась девушка. — Алекс, ты валяешься на полу подземной камеры, явно не вашего производства. А твоя компания, это синяки, переломы и внутреннее кровотечение. И при этом находишь в себе силы язвить. Думаю, ты в порядке.
Не знал, скривился ли я от боли, или от её шутки. Хотя, признаться, внутри что-то всё-таки дрогнуло. Её голос всегда звучал как-то… стабильно. Надёжно. А местами и убедительно.
— Нам бы вообще выяснить где мы находимся. Я заметил, что мое ощущение пространства тут работает как-то криво. — выдавил из себя и принялся осматривать камеру. Параллельно попробовал раскинуть сферу. Отклик, хоть и приходил, но был каким-то… искаженным.
Сама комната была глухой и пустой. Именно так по телевизору показывают одиночные камеры в тюрьмах особого режима. Стены были гладкие, тёмно-серые. Без швов, без панелей. Ни окон, ни вентиляции тут не было.
Только на потолке медленно мерцал слабый, почти невидимый светильник, отдающий тусклым белесым свечением. А ещё выше, наверху, нечто похожее на камеру наблюдения. Или что-то похуже.
Я смог подняться на локтях. Сил хватало. Тело, конечно, застонало в ответ. Но сейчас мы его слушать не будем, и просто проигнорируем.
— Попробуем пробить стену? — предложила Вейла.
— Ты же шутишь? — скептически уточнил я. Но на всякий случай, заранее попрощался с жизнью.
— Но попытаться то можно… — как-то неопределенно, с улыбкой в голосе, продолжила напарница.
Решил послушать её, всё ж таки фигни она не советовала. Но сначала хотел просто просканировать пространство, и сделать это точечно. Сила отзывалась на мои импульсы, но делала это как-то… вязко? Правда, в ней всё ещё чувствовалось тепло, мягкое, ласковое. Я приложил руку к стене, и сконцентрировался.
Стена отзывалась, пусть и делала это очень тихо. Было ощущение, что в ней протекала энергия. Но хаотично, без структуры и без логики. Из-за чего выглядела она очень странно. Тёмная, тяжелая, противная. Моя сила медленно проникала внутрь. С осторожностью.
На мгновение показалось, что структура дрогнула, просто пропуская меня внутрь себя. Это придавало смелости и уверенности. Поэтому решено было продолжать.
Но долго делать это не смог, потому что меня спустя пару секунд откинуло от стены, и припечатало в решетку. Похоже стена сопротивляется. Но ведь этого не может быть, верно?
— Ай мать твою… — выругался я сквозь зубы и потёр руку. Веки дёрнулись в небольшой судороге.
— Кажется… тут вплетены ограничители. — Вейла звучала задумчиво. — Похоже, что ребята прилетели подготовленными.
— То есть… — уселся, скрестив ноги. — Меня эта штука не только удерживает, но ещё и мешает пользоваться силами?
— Технически, так и должно быть. — девушка задумалась на пару мгновений, и сразу продолжила. — Но тогда вообще странно, что у тебя получилось использовать энергию.
Я уставился в потолок. Какой же… праздник. Не камера, а прямая заявка на первое место в конкурсе «худший день года». Да и от слов Вейлы, увы, легче не становилось.
— Что ж, есть ещё предложения, моя гениальная наставница? — вздохнул я.
— Нужен анализ, нужно время. — вернулся от неё короткий ответ.
— Ты серьёзно? — не смог удержаться, и скривился. — Не думаю, что у нас есть время. Нас в любой момент могут убить.
— А у тебя есть альтернатива, любимый?
От такого обращения я моментально замер. Она сто процентов это специально… или… нет?
— Хватит играть со мной. — буркнул ей мысленно, прикрывая глаза. — У меня и без этого ментальные травмы.
— Хорошо, мой любимый носитель! — последовал ехидный ответ.
Я вздохнул. Глубоко. Очень глубоко.
Вот только в этот раз съязвить ей в ответ у меня не получилось, потому что до ушей донеслись звуки ходьбы.
Глава 23
Что ж… как и подозревал, «доброжелатели» вернулись. Если точнее, вернулся тот самый гнидастый ублюдок по имени Мирок. Я даже на какое-то время про него успел забыть.
В общем-то ошибка, пусть и не смертельная. Но теперь я уяснил. Никогда не стоит терять из поля зрения тех, кто когда-то побывал у тебя в голове. Тем более сделал это без приглашения.
Он объявился резко. Так появляются ночные кошмары после тяжелой ночи, и с тем же энтузиазмом, как если бы его специально учили делать больно по определенным методикам.
Но в этот раз не было излишней помпезности. Просто вошел, посмотрел, молча подошел… и начал методично меня избивать. Каждый удар как по нотам. Ничего лишнего, чистый акцент на страдании его жертвы. То есть меня. Он ещё и не брезговал использовать силы.
Таким образом, под непрерывный «концерт» ударов, прошли мои следующие дни. Три, если быть точным. Хотя, черт его знает на самом деле сколько прошло. В такой обстановке время становилось вязким. Свет не менялся, звуки улиц не приходили. Всё было одинаковым, скупым, однообразным и чужим.
Иногда кто-то из местных людей, больше похожих на двуногих манекенов, приносил еду. Хотя называть их «людьми», пожалуй, слишком громко. Больше они походили на кукол из плохого театра. Рваные движения, лица как маски. Эмоции там точно когда-то были, но их крайне неаккуратно вырезали тесаком. Зато радовало, что кормили. И на этом спасибо.
— Это да, мне очень нравится, что нас не морят голодом. — несколько издевательски прокомментировала Вейла, когда в очередной раз получил порцию чего-то жидкого, похожего на тюремную баланду. На вкус «оно» напоминало смесь рыбьего жира и картона. Не спрашивайте, откуда знаю какой на вкус картон.
— За гуманизм в каждой ложке! — проворчал я, отодвигая тарелку и сплевывая содержимое в угол комнаты. — Местная кулинария, это оружие массового поражения.
Хотя, справедливости ради, даже эта, явно химическая дрянь, работала. С едой восстановление шло многократно быстрее. Вейла не упускала случая напомнить об этом, мол: «жри, герой, пока дают». Но её ехидные комментарии были чисто фоном, сопровождающим мои серые и унылые будни.
Самым странным было то, что со временем… я начал чувствовать себя чуть более живым. Камера больше не ощущалась тюрьмой из кошмаров, а превращалась в что-то вроде уединенного зала для собственных тренировок. Или, по крайней мере, в очень мрачный санаторий.
— И всё же, Алекс, не зря нас сюда закинули. — голос девушки звучал слишком бодро. — Это место, как ни странно, идеально, чтобы остановиться и