Затем, лет этак с тысячу назад, произошло объединение государства людей, с государствами нелюдей: эльфов, дворфов и прочих — тоже абсолютно добровольное, по мнению некоторых историков, и именно тогда впервые тиран объединённого государства был назван Императором, а страна Империей, заняв весь континент от океана до океана.
С передачей власти в Империи тоже всё было весьма интересно. Именно там я увидел первое упоминание о гениях. Считалось, и в этом были единодушны все исследователи, что все гении — потомки Первого Мага, в которых проснулась сильная кровь. Редко в одном поколении их было больше двух-трёх человек. Чаще всего они появлялись среди прямых потомков императорского рода, но иногда старшая кровь просыпалась и в семьях обычных людей. Такого ребёнка забирали в столицу и вводили в императорский род, воспитывая наравне с другими принцами крови. В дальнейшем кто-то из них и становился новым Императором.
А затем, триста лет назад, случилось то, что разрушило веками устоявшийся порядок. На трон попытался взойти один из принцев, не являвшийся гением. Решивший, что всё это формальности, и он по праву рождения, а не дара, более достоин быть Императором.
Что тогда произошло в столице Империи, покрыто мраком неизвестности. Был ли это вооружённый переворот, или же случился какой-то магический инцидент, но в одночасье почти весь город обратился в руины, а императорский дворец в самой середине его оказался запечатан. Без центральной власти провинции вскоре обособились друг от друга, а бывшие наместники достаточно быстро объявили себя кто царём, кто королём, а кто и вовсе диктатором. И мир постепенно стал таким, какой он есть сейчас. Раздробленный и периодически воюющий друг с другом.
«М-да, — подумал я, отложив на минуту чтение, — всё как всегда, жадность одного сломала жизнь миллионам».
Что ж, желание возродить Империю, несмотря на три века, прошедшие с её разрушения, у обоих деканов было вполне понятно. Спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, отсутствие войн и конфликтов, упор на развитие магии, причём, всех её аспектов. Понятно, почему сейчас образ Империи был недостижимым идеалом в их глазах.
— Атлас, ректор, как вы просили, — раздался голос библиотекарши.
И я, отодвинув в сторону монографию, принял из её рук тонкую, но даже больше первой в длину и ширину, книгу, развернув которую, с любопытством уставился на расчерченную разными цветами карту мира.
Насчитав семнадцать государств, взглянул на масштаб с краю и прикинул, что Империя занимала почти три тысячи километров с запада на восток и две с небольшим тысячи с севера на юг. Прилично, но, если сравнивать с Землёй, что-то примерно сравнимое с Австралией. Небольшой континент. Ни чета Евразии. Полистал атлас дальше, пытаясь найти карты других континентов, но не преуспел. Да, сам континент назывался Энис.
— Лиза, — обратился к девушке, — а по другим континентам есть что-то?
— Другим? — та удивлённо на меня воззрилась, — никаких других континентов нет. Только Энис. Остальная планета — это мировой океан.
— Хм…
Это выходило, что суши всего процентов пять-десять, остальное вода.
— И никогда не было? — снова уточнил я.
— Никогда.
— Понятно…
Закрыв атлас и историческую монографию, я откинулся на стуле, заведя руки за голову, и задумчиво уставился в потолок. Фаргис сказал, что огласка для гениев опасна, и я понимал почему. Вернуть старые порядки хотели только такие, как они с Баляйн, повидавшие за свою жизнь и боль, и смерть, и кровь, перемешанную с грязью. Не приобретшие, а только потерявшие друзей, соратников, веру в будущее. А вот для олигархической верхушки, отлично зарабатывающей на любой войне, единое государство, как кость в горле. Если никто ни с кем не воюет, как им заработать?
Разум настойчиво намекал, что влезать в это дело — это навлечь на свою голову гнев куда более опасных существ, чем даже папаша моей молодой невесты. Хотя, не удивлюсь, если глава магической гильдии, во главу угла ставящей прибыль, сам не является одним из олигархической клики. Но сама эта идея — возродить Империю, была не просто заманчива, она могла дать смысл моему здесь существованию. Глобальную цель, не местечковую мелкую целюшку, а нечно по-хорошему безумное и сложное, ради чего действительно стоит расти и развиваться. И, чего греха таить, быть может, когда-нибудь скажут: «О, это же Абдиль Крейцмер, один из тех, кто возродил Империю. Два пива ему за счёт заведения!»
Мысли о пиве несколько сбили с настроя, но решение я уже принял. Человек без глобальной цели в жизни, как собака без хозяина, существо, вызывающие только жалость. А какая цель может быть эпичней и глобальней объединения всего человечества и прекращения войн?
— Лиза, — энергично поднявшись с места, обратился я к вернувшейся за стойку библиотекарше, — эти книги отложите, я к ним ещё вернусь. И если есть, поищите что-то по гениям.
— Потомкам Первого Мага? — проявила осведомлённость та.
— Именно, — кивнул я.
Пошёл на выход, но внезапно был девушкой остановлен.
— Ваше магичество…
— Да? — я обернулся, взявшись за узорчатую ручку двери.
Голос Лизы был другим, не злым, не обиженным, задумчивым, с тонкими нотками сомнений.
— Вы сегодня какой-то другой.
— Я просто, наконец, вспомнил, что я ректор, — ответил я и вышел на лестницу.
* * *
Выйдя наружу, я остановился, скрестив руки на груди, глядя, как студенты, добравшись-таки до бывшей крыши башни, осторожно левитируют её в сторону.
Незаметно так время пролетело за изучением книг. Занятия