— Вампиру? — Лена чуть склонилась к нему, брезгливо потянув носом воздух. — Судя по тому, что от тебя пахнет дорогим одеколоном столетней выдержки и тленом.
— Ты, как всегда, проницательна.
— Работа такая. Звери не говорят, приходится угадывать по запаху.
Она начала шить. Движения её были быстрыми и точными. Жека не чувствовал боли, только легкое натяжение кожи.
— Марина звонила? — тихо спросила Лена, не поднимая глаз.
— Ага. Требовала денег.
— Перевел?
— Всё, что было.
Лена на секунду остановилась, потом продолжила накладывать шов.
— Ты неисправим, Жень. Сам ходишь в дырявых ботинках, ездишь на ведре с гайками, но по первому щелчку отдаешь всё. Она тебя съест и не подавится.
— Она мать моей дочери, — привычно ответил Жека.
— Она менеджер, который выкачивает из тебя ресурсы, — жестко сказала Лена, завязывая узелок и отрезая нить. — Всё. Готово. Швы снимать через десять дней. Мочить нельзя, мазутом пачкать нельзя, тяжести не поднимать.
— Спасибо, Лен, — Жека посмотрел на аккуратный шов. — Сколько с меня?
Лена сняла очки и устало потерла переносицу.
— Нисколько. У меня центрифуга для анализов крови опять сдохла. Гудит, искрит, но не крутит. Посмотришь?
Жека улыбнулся. Это был их привычный ритуал. Натуральный обмен.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Иначе я до утра анализы не сделаю, а у меня там, — она кивнула на клетку, — домовой с подозрением на аллергию на лактозу. Ему плохо.
Жека встал, проверяя подвижность пальцев.
— Показывай свою центрифугу. Лилит, не трогай скелет!
Демоница, которая пыталась надеть на череп собаки свои солнечные очки, фыркнула.
— Скучные вы. И романтика у вас скучная. «Я зашью тебе руку, а ты почини мне прибор». Никакой страсти.
Лена и Жека переглянулись. Лена едва заметно покраснела, а Жека сделал вид, что очень заинтересован устройством старой центрифуги.
— Это не романтика, — буркнул он, доставая отвертку левой рукой. — Это взаимовыручка. Тебе, демону, не понять.
За окном клиники продолжал лить дождь, смывая следы тяжелого дня. Впереди была ночь, пустой кошелек и ноющая рука. Но здесь, под жужжание лампы и ворчание Лены, Жека впервые за день почувствовал себя… дома.
Глава 3
Тепловой удар
Утро началось не с кофе, а с тупой, пульсирующей боли в правой руке. Жека открыл один глаз. Потолок гаража, оклеенный старыми плакатами с моделями авто 90-х, был на месте. Дождь за воротами тоже никуда не делся — он стучал по профнастилу крыши с настойчивостью коллектора.
Жека попытался сжать кулак и тут же зашипел сквозь зубы. Швы, наложенные Леной, тянуло. «Мочить нельзя, мазутом пачкать нельзя, тяжести не поднимать». Отличный совет для автомеханика. С таким же успехом она могла посоветовать ему не дышать.
Он спустился с жилой антресоли вниз, в рабочую зону.
— Лилит! — хрипло позвал он. — Ты опять трогала кофемашину?
Ответом ему была тишина и запах паленого пластика. На верстаке стояли останки его старенькой «Делонги». Корпус оплавился, словно его облили кислотой, а из недр торчал обугленный провод. Рядом лежала записка, нацарапанная маркером на коробке от пиццы: «Хотела латте. Оно само. Я сплю, не буди, а то укушу».
— Оно само, — передразнил Жека, выбрасывая остатки кофеварки в мусорное ведро. — Четвертый чайник за месяц. Я тебя когда-нибудь сдам в цирк, будешь там факиром работать.
Он открыл холодильник. Внутри было стерильно чисто. Вчерашние десять тысяч от вампира испарились, превратившись в цифры на счете Марины. На полке сиротливо лежал засохший кусок сыра и банка энергетика, которую Лилит, видимо, забыла выпить.
Жека вздохнул, взял банку и сел на продавленный диван. Ситуация была классической: денег ноль, работы ноль, рука не работает, а напарница — ходячий электромагнитный импульс.
И тут зазвонил телефон.
Не мобильный. Мобильный Жека заряжал от автомобильного аккумулятора в углу. Звонил Красный Аппарат.
На стене, среди развешанных гаечных ключей и мотков проводов, висел массивный советский телефонный аппарат без диска набора. Корпус его был сделан из карболита, способного пережить ядерный взрыв. Провод уходил прямо в бетонный пол, врезаясь в городскую телефонную сеть где-то на уровне фундамента.
Звонок был резким, дребезжащим, словно кто-то бил ложкой по пустой кастрюле.
Жека поморщился, отставил энергетик и снял тяжелую трубку.
— Мастерская «Последний шанс», — буркнул он. — Если вы из банка, то я умер.
В трубке трещало, булькало и выло, будто звонивший находился в эпицентре шторма.
— Массстер… — пробился сквозь помехи низкий, рокочущий бас, от которого мембрана динамика завибрировала. — Это Грымза. Беда, мастер.
Жека потер переносицу. Грымза. Старейшина клана подвальных троллей Центрального района. Клиенты, которых врагу не пожелаешь, но которые всегда платили честно.
— Что случилось, Грымза? Опять молодняк кабель перегрыз? Я же говорил: оптоволокно — это не спагетти, оно невкусное.
— Нет… Хуже… — в голосе тролля слышалась неподдельная паника. — Холод пришел. Грелка сдохла. Плесень на стенах инеем покрылась, дети кашляют, споры не летучие… Замерзаем, мастер. Вся колония под теплотрассой № 4 встала.
Жека посмотрел на свою забинтованную руку.
— Грымза, я сейчас не в форме. Рука травмирована. Найди кого-нибудь из ЖЭКа.
— ЖЭК⁈ — рявкнул тролль так, что Жека отодвинул трубку от уха. — Эти воры придут, заварят люк и пустят кипяток! Нельзя людей! Только ты, Мастер. Ты Пустой. Ты можешь трогать Руну Тепла. Она плюется огнем, ни один наш подойти не может — шкура горит.
Жека молчал. Лезть в коллектор с больной рукой, к диким троллям, чинить нестабильный магический артефакт… — Платим медью! — поспешно добавил Грымза. — Много меди. Вентили, провода… Три мешка!
«Три мешка меди — это тысяч пятнадцать, если сдать на лом», — автоматически подсчитал мозг Жеки. — «Хватит на еду, новую кофеварку и подарок Алисе».
— Адрес тот же? Вход через люк у «Пятерочки»?
— Да, да! Ждем! Грымза лично встретит!
Жека повесил трубку.
— Лилит! — гаркнул он на весь гараж. — Подъем! У нас вызов!
Из кучи тряпья на антресоли высунулась заспанная голова с одним торчащим рогом (второй запутался в волосах).
— Мы идем спасать мир? — зевнула она.
— Лучше. Мы идем в канализацию спасать плесень. Одевайся.
Жека подошел к верстаку и здоровой, левой рукой сгреб в сумку инструменты. Правую дергало при каждом резком движении. Повязка уже пропиталась сукровицей — не стоило так резко хватать трубку.
— И вот еще, — он кинул Лилит тяжелый металлический предмет. Она поймала его на лету.
— Фонарь? — она покрутила в руках массивную трубку, обмотанную синей изолентой. — А почему не тот, легкий, на лоб?
— Потому что в том стоит плата управления, которую ты сожжешь через пять минут, когда начнешь нервничать, — отрезал Жека.
— А здесь — батарейка, кнопка и лампочка накаливания. Чистая физика. Светит желтым, греется как