– Говорите, – попросила я.
– Наталья Петровна, мать Марсельезы, обладала раритетными старинными драгоценностями. Они достались ей от свекрови, Евгении Петровны, с условием: невестка может носить кольца и диадему, но только дома, на людях в них показываться нельзя. Наталья Петровна никогда не нарушала это правило, но даже в своем доме диадему не использовала, хотя ей очень нравились ювелирные изделия. Часто она украшалась кольцом с огромным бриллиантом. Если я приходила к Марсельезе поработать над своей кандидатской диссертацией, она всегда приглашала меня на чай. Ее родители относились ко мне вежливо, втягивали в общую беседу, задавали такие вопросы, чтобы я могла прилюдно продемонстрировать свою эрудицию. Я это понимала, испытывала к ним благодарность. А вот Владимир меня терпеть не мог. Почему? Один раз он ко мне нагло пристал, под юбку полез, пришлось отвесить ему затрещину. Парень быстро отстал, захихикал: «Уж и пошутить с тобой нельзя!» И с той поры начал он всех членов семьи Марси против меня настраивать. Один раз я пошла в туалет руки помыть, – и приходит эсэмэска. Она меня взволновала, я занервничала, выбежала из сортира, а Владимир у меня сумку вырвал, у матери спросил: «Где твое кольцо с бриллиантом?» Наталья Петровна ахнула: «Руки мыла, в мыльницу положила!» А я только что из этого санузла вышла, никакой драгоценности не видела. Наталья Петровна в ванную кинулась, перстня не нашла. А Владимир запустил руку в мою сумку и вынул то самое ювелирное изделие! Я дара речи лишилась, честное слово! Не было ничего в сортире! Брат Марси все подстроил, отомстил мне за оплеуху! Меня посчитали воровкой, закрыли вход в квартиру. Ирина очень обрадовалась, что я больше у них в доме не бываю. Она ревнивая. Николай Иванович меня за чаем всегда спрашивал: «Ну, аспиранточка, как дела?» Я начинала рассказывать: «Со студентами занимаюсь, над диссертацией работаю, статью опубликовала, еду на конференцию». Отец Марси меня хвалил, Ирине в пример ставил, говорил: «Молодец Галя, нет у нее богатых чиновных родителей, сама старается. А ты на жизнь жалуешься, ноешь, не желаешь пальцем о палец ударить». Зря он так себя вел. Ирина меня возненавидела, в истории с кольцом Владимира поддержала. И я перестала заходить к Быковым. С Марси по аспирантским делам начали встречаться на кафедре. Потом она настояла, чтобы я дом этот приобрела, денег одолжила, ссуду я ей вернула. Всегда помню, благодаря кому живу сейчас счастливо… Это все, что могу рассказать. Полная правда, я ничего не утаила.
– Спасибо за откровенность, – улыбнулась я. – Но есть еще кое-что непонятное…
– Я догадываюсь, – смутилась Тюрина, взяла телефон и тихо сказала в трубку: – Иди сюда.
Спустя минут пять мы увидели Варю с заплаканным лицом. Девочка всхлипнула.
– Простите!
– Рассказывай все, – приказала Тюрина. – Наберись смелости, скажи правду.
– У мамочки уши давно болят, – начала докладывать врунья, – осложнение после ковида. Поэтому она всегда ставит телефон на громкую связь, и я все ее разговоры слышу.
По щекам Вари покатились слезы.
– Мамулечка за день до вашего приезда собралась в Саранск, лекцию читать. С кем-то по телефону разговаривала. Я ушла, а голос у мамочки громкий. Она сказала: «Нет, не волнуйся. Если кто ко мне домой приедет, никогда ничего не расскажу. Прикинусь мертвой, как опоссум, чтобы меня хищник не сожрал. Все хорошо будет». – Девочка принялась вытирать ладонями слезы. – И утром вы прикатили! Подумала, хотите мамочке что-то плохое сделать, вот и соврала про ее смерть! Покойнику навредить невозможно!
– Не самое правильное решение проблемы, – не удержался от замечания Коробков.
– Все надо уметь делать, лгать тоже следует с умом, – добавила я. – Мы поняли, что ты говоришь неправду, но сделали вид, что тебе удалось обвести нас вокруг пальца.
Галина обняла девочку.
– Солнышко, спасибо, что захотела оградить меня от неприятностей, но ты не поняла, в чем дело. Я помогаю аспирантам, мои слова про опоссума были произнесены в шутку. Я хотела развеселить девушку, которая панически боялась: вдруг кто узнает, что она ко мне обратилась и я ей написала часть текста.
Варя обняла маму и заплакала, а мы с Коробковым одновременно встали, поблагодарили хозяйку, сели в машину и доехали до магазина.
Я позвонила Егору.
– Проверь, что сейчас с телефонами Галины и ее дочери. Кто-нибудь из них звонит? Кому?
– Окей, – коротко ответил Нестеров и добавил: – Сколько вам до офиса ехать?
– Часа полтора, – ответил Димон, глядя в навигатор, – если ситуация не изменится.
– К нам хочет приехать господин Вишнев, – неожиданно объявил Нестеров.
– Павел или Григорий? – громко спросила я.
– Павел, – уточнил Егор.
– Подожди, перезвоню, у меня звонок от Тюриной… Да, Галина!
– Татьяна, – тихо заговорила женщина, – не хотела говорить при Варе, у нее уши – прямо как приемники. Отправила девочку в магазин. Сейчас могу рассказать вам кое-что об Ирине. У нее есть любовник, Олег Сергеевич Иванкин. Связь давняя, крепкая. Замуж он ее не зовет, но любит. Иванкин женат, работает в такой конторе, где все могут, но на тех, кто брак порушил, косо смотрят. Ну, типа сегодня ты законную супругу на фиг послал, а завтра Родину продашь, понимаете?
– Да, слышала про такую контору.
– Мужик большинство просьб Ирины исполняет. Она ему пожалуется, что вы роетесь в ее жизни, и может нехорошо получиться. Будьте аккуратны.
– Спасибо за предупреждение, – поблагодарила я и после окончания беседы сразу набрала номер Егора. – Олег Сергеевич Иванкин – можешь найти его? По словам Галины, он давний любовник Ирины. Женат. И цитирую Тюрину: «Работает в такой конторе, где все могут, но на тех, кто брак порушил, косо смотрят».
– Понял, – отрапортовал Нестеров.
– Интересно, зачем к нам едет Вишнев? – задалась я вопросом, втыкая телефон в держатель. – Наврал он основательно, прикинулся своим братом-близнецом.
– Скоро узнаем, с какой целью мужик вдруг решил навестить нас, – ответил Коробков.
Глава тридцать вторая
– Здрассти! – произнес гость, усаживаясь в кресло. – Совесть замучила, понимаете?
– Пока не очень, – призналась я. – И пребываю в недоумении, почему вы называетесь Григорием Вишневым. Он давно живет и работает в Минске. Кто вы на самом деле? Может, его брат-близнец Павел?
– Ну, тудысь-растудысь! – воскликнул посетитель. – Откуда узнали-то?
– Неважно, каким образом информацию из проруби выудили, главное, что она