На выходе из ординаторской произошла небольшая заминка. Я шагнула налево, к знакомому коридору с камерами, а Аманда — направо.
— Ввиду агрессивного поведения образец-9 был отсажен. Сейчас он находился в отдельном блоке. Нам туда.
— Я хочу вначале проверить всех пациентов, затем перейти к Нелли, как к самому сложному случаю.
Аманда на миг состроила возмущённо-недовольную рожицу «вообще-то, у меня всё под контролем, как вы смеете во мне сомневаться?!», но тут же вспомнила, кто ей платит зарплату, и натянула улыбку.
— Да, конечно, тогда нам сюда.
Всё правильно. Вначале проверю всю проделанную работу за ведущим хирургом, затем возьмусь за Нелли. Боюсь, если начать с неё, моего внимания на проверку всего центра просто не хватит.
Пока мы шли, я прокрутила в голове ещё один разговор — с Оливером и Сирилом одновременно. Ведущий хирург «Фокс Клиникс» влетел в мой рабочий кабинет, как раз когда у меня перед глазами висела голограмма юриста.
«Нам надо заменить весь персонал на Мордисе!» — воскликнул пикси запальчиво.
«Почему? — уточнила я. — Они плохо работают? Устроили саботаж? Хамят?»
В отличие от подчинённого, который занимался исключительно операциями, я возглавляла «Фокс Клиникс» уже десять лет и прекрасно знала, что такое найти квалифицированный персонал на Тур-Рине.
«Нет, — растерялся Оливер, сразу чуть поостыв. — Просто неприятные такие… Называют пациентов образцами, и видно, что им доставляло удовольствие то, что с бедолагами сделал Хавьер. Они не видят в этом никакого криминала, скорее, наоборот, считают себя светилами науки, так как проводили первые во Вселенной эксперименты».
Я помассировала виски от усталости и ответила:
«Оливер, я тоже не в восторге, что приходится сейчас работать с людьми Кракена. Но если говорить обо всём персонале в "зоопарке", то собрать полностью новый штат, готовый прилетать и работать на континенте с высоким содержанием аэротоксичных микропаров, — задачка даже не на год, а скорее, на два или три. Вылечить имеющихся пациентов будет быстрее. Давай так, я даю тебе карт-бланш на сокращение сотрудников в разумных пределах. Увольняй всех, кого посчитаешь нужным, но по согласованию с Сирилом. Центр на Мордисе должен работать, пока мы не сможем отпустить всех, над кем поиздевался Хавьер».
«Более того, — внезапно вмешался адвокат, — увольнять всех без разбора не рекомендуется, потому что повышаются риски, что кто-нибудь из уволенных обратится к властям планеты и натравит на центр на Мордисе проверку. Конечно, на Тур-Рине живут гуманоиды, которые в самом последнем случае пойдут к Системной Полиции, но не стоит исключать и такой вариант. Если это случится — у госпожи Фокс будут большие неприятности. Я тоже придерживаюсь мнения, что следует вначале вылечить всех пациентов, а уже затем, когда живых улик не будет, закрывать центр».
На том и порешили.
Камеры, которые я запомнила в прошлый раз по прилёте в центр, неуловимо изменились. Теперь они больше напоминали персональные комнаты. Вместо белёсых ламп теперь всюду светил мягкий дневной свет, пропущенный через фильтры, на стенах появились крупные наклейки-картины, на дверях таблички с именами, не номерами. Всё-таки Оливер очень постарался улучшить жизнь подопечных.
Аманда открывала одну камеру за другой, и в каждой — чистота, порядок и даже подобие уюта. Несчастные больше не лежали неподвижными куклами на койках, как раньше. У кого-то на полу стояли игровые приставки, у кого-то разбросаны мягкие игрушки, на полках — планшеты и наборы для рисования. Даже воздух был другим — я обратила внимание, что везде появились ароматизаторы. У кого-то корица с апельсином, кто-то предпочёл хвою, а кто-то — домашнюю выпечку.
— Образцы в норме, ежедневно берутся показания об их самочувствии, документы складываются в карман на двери, — отчитывалась Аманда. — Питание с трёх раз увеличили до пяти, включили в рацион больше фруктов и овощей.
Я просматривала документы, а там, где видела пометки Оливера, задерживалась.
«Снизить дозировку анестетика. После последней операции у пациента отмечена гиперреакция на изо-флуран. Проконсультироваться с Тери», — значилось у пациента по имени Ариэль Тэйниар.
Я пролистала его досье, убедилась, что мальчик миттар на три четверти, взяла термоперо и написала ответ:
«Попробуй заменить изо-флуран на водоросли с Миттарии. Организму Ариэля они должны быть привычнее».
Следующий файл оказался с пометкой «наблюдать динамику сна». Пациентка — Оринна Хекс, девочка-полукровка с Пикса.
«Сон улучшился, но зафиксированы ночные судороги при включённом освещении. Возможно, свет раздражает зрительный нерв. Проверить гипоталамус, уточнить дозу седативного».
Я пересмотрела всю карту внимательно, все сделанные Кракеном операции и написала своё резюме:
«Судороги не от света. Это следствие нейрошва на черепе — ткани отторгают синтетический участок. Назначить магниевые инъекции и убрать светильники с холодным спектром. Заменить на мягкое золото. Взять образцы ДНК и начать выращивать натуральную кожу для возвращения родных тканей. При повторной операции взять самые тонкие иголки и нити».
У третьего пациента Оливер не знал, можно ли отменять лекарства, и я, покопавшись в памяти, нашла более мягкие аналоги.
— Вы лично корректируете назначения? — в определённый момент не выдержала Аманда, пока я ставила подпись.
— Конечно. — Я подняла взгляд. — Каждая ошибка стоит жизни. Я уже достаточно видела, как Зерракс относился к «исправлению дефектов». Теперь — никаких экспериментов. Только лечение.
Мы двигались дальше. Ноги уже начинали гудеть от усталости, глаза резало от света потолочных панелей. Я перечитала истории всех пациентов и сделала собственные пометки. Где-то одобрила манипуляции, назначенные Оливером, где-то внесла поправки, ориентируясь на собственный опыт, где-то назначила дополнительные тесты, а где-то сделала мысленные заметки, что надо пересмотреть доступную информацию, чтобы вынести окончательное заключение.
Когда двенадцатая карточка легла обратно в карман двери, плечи гудели немилосердно. Впрочем, голова и руки тоже устали. Коммуникатор показывал, что за чтением медкарт и визуальным осмотром пациентов я потратила не менее четырёх часов. Я рассчитывала, что справлюсь за час, максимум — полтора, но, увы, я была наивна. Созданные Кракеном гибриды требовали куда больше внимания, чем я рассчитывала изначально. Оставался лишь последний и, как я догадывалась, самый трудный случай — Нелли Лиор.
— Ну что ж, посмотрим последнюю пациентку, — сказала я, потянувшись, чтобы размять затёкшие плечи.
Аманда вздрогнула. То ли обречённо, то ли радостно, я так и не поняла.
— Конечно. Следуйте за мной.
Я ожидала, что она направится к дальней части этого же коридора или на лестницу, чтобы подняться на другой этаж, но после нескольких минут «пешеходной прогулки» стало ясно, что Аманда ведёт меня