Разочарованию не было предела, но я профессионально сдержала его и откинула в сторону. Вначале действовать, потом — переживать. Если бы я не умела оставлять эмоции в стороне, то никогда бы не построила «Фокс Клиникс».
У девочки побелели губы, и на приближение незнакомки она даже не повернула голову. На подключённых мониторах все жизненные показатели были в норме, вот только внешний вид Нелли пугал. Она больше походила на безвольную куклу, чем на живого гуманоида. Я машинально проверила дыхание — поверхностное, но ритмичное. Пульс на сонной артерии — ровный, чуть учащённый. Радужка не реагирует на свет, что уже само по себе настораживало.
Пальцы инстинктивно нащупали крепления. Ремни оказались из жёсткой синтетики, со стальными пряжками и липкой прокладкой внутри. Давно я таких не видела. Дёрнула за зажим — он не поддался. Дёрнула сильнее — пряжка только противно скрипнула. Отвращение накатило с новой силой: как можно было так поступить с ребёнком?
— Ремни плохо поддаются, если сидят долго, — сухо заметила Аманда, как будто объясняла физику материалов. — Нужны специальные инструменты или авторизация на полную разблокировку, госпожа Фокс…
Специальные инструменты?.. Ну-ну.
Я потянулась к карману и достала тонкий серебристый скальпель — тот самый, который всегда носила при себе «на всякий случай». Мгновение — и первый ремень был разрезан, а затем второй и третий. Четвёртый порвался, оставив на детской коже тонкие красные полосы от прежней фиксации. Ничего непоправимого, но вид этой полосы заставил внутри подняться такую волну гнева, какой я не испытывала давно.
— Вы видите, что наделали?! Как вообще такое допустили? Что это за регламент — держать гуманоида связанным?! — рычала я под нос, одновременно обращаясь к пациентке: — Сейчас, милая, тебя больше никто не тронет…
Сзади послышался лишь смешок, а потому я в сердцах добавила:
— Аманда-Как-Вас-Там, вы сегодня же будете уволены за профнепригодность! Никакой регламент не оправдывает издевательств! Я не стану прикрывать насилие над пациентом и наплевательство на его психологическое состояние видом «протокола». Сегодня вы дадите мне полный доступ ко всем журналам процедур, записям камер и логам доступа. Завтра — аудит персонала и пересмотр регламентов. Если найдётся хоть одна неучтённая фиксация или применение газа — я добьюсь, чтобы вам предъявили обвинения. Ни одна организация в жизни не наймёт вас как дока! Карьера в медицине вам будет закрыта навсегда!
Когда я сняла последний ремень и откинула его в сторону, Нелли вздохнула глубоко — так глубоко и свободно, как будто впервые за долгое время. Её плечи дрогнули, и крылья немного раскрылись, не для полёта, а от облегчения. Подбородок гулял вверх-вниз, она явно пыталась что-то сказать мне, но, видимо, от пережитого стресса голос её временно покинул.
— Дыши, просто дыши, Нелли. Больно, да? Сейчас кровь пойдёт по всему организму, и отпустит, станет легче. — Я погладила испуганную Нелли по руке, одновременно разминая конечность, и наклонилась, чтобы рассмотреть крылья вблизи, но не потревожить их хозяйку. Увы, они плотно срослись с позвоночником, и в этом был минус. Из плюсов — перелом на вид выглядел пустяковым, а то, что я издалека приняла за дыры, являлось анатомическими пустотами.
— Откуда вы только их достали… — потрясённо пробормотала я, рассматривая странную форму и структуру пришитых конечностей.
Навскидку я не могла вспомнить ни одного животного с такими крыльями, а ко всему они занимали всю кровать и были больше самой Нелли.
Сзади что-то зашуршало, но я не придала этому значения. Звук был как от снятой одежды. Похоже, Аманда скинула халат и шапочку на пол. Ну что ж, если она принимает своё увольнение настолько буквально — так даже лучше.
— От дракоршей, госпожа Фокс.
— Кого-о-о?!
— Это очень редкий, я бы сказала, вымирающий вид, близкий к некогда жившим динозаврам. Они живут лишь на Айонне, спутнике Ларка. Хавьер доставал для своих любимых образцов уникальные донорские органы. Этот был жемчужиной его коллекции.
— Пациентов, Аманда! Это не образцы, не животные, не бездушные куклы, а настоящие дети и граждане Федерации! — рыкнула я и обернулась.
До сих пор я находилась спиной к Аманде, а потому её не видела. В первую секунду я даже не поняла, кто передо мной — так сильно ослепил свет.
Без рабочего халата фигура женщины неуловимо изменилась… Светло-серый комбинезон облегал точёную фигуру и плавные изгибы: осиную талию, крутые бёдра и грудь... не очень большую, но высокую. Длинные волосы цвета тёмного янтаря теперь ниспадали почти до поясницы. Определённо, Аманда была красавицей, и даже шрам на лице не так бросался в глаза. Главное открытие было не в этом.
Сейчас, когда женщина стянула с головы высокую медицинскую шапочку, я осознала, почему последняя показалась непривычно высокой. В первый миг я подумала, что на голове у Аманды два необычных украшения — дугообразных устройства, уходящих в темя, и лишь во второй я поняла, что это два чуть деформированных, но изогнутых резонатора.
Настоящих.
Я сглотнула слюну.
Меня охватило странное липкое чувство — смесь ужаса и неверия.
Такого просто не может быть.
Во-первых, Аманда выглядела как человек. Ладно, смесок, на Тур-Рине все такие, но ничего, что хоть отдалённо выдавало бы в ней цваргских предков. Во-вторых — у цваргов только у мужчин вырастают рога и хвосты. Это основа биологии, закон природы, такое называется «половой диморфизм» — то, что отличает самцов от самок у многих видов. У львов есть грива, у оленей — рога, у самцов павлинов — яркие перья… А передо мной стояла женщина с резонаторами.
Мозг отказывался принимать реальность.
Нет, это не могла быть природная особенность.
Щурясь от режущего света, я наконец поняла: резонаторы были пересажены. То, что с первого взгляда показалось лёгкой деформацией, на деле оказалось следствием грубого вмешательства — вживления в череп, к которому они не принадлежали. И шрам на лбу — следствие операции.
Меня буквально затошнило от осознания.
Как она вообще выжила после такого?
У цваргов корни резонаторов вплетены в саму структуру головного мозга, формируя часть нейронной сети, управляющей не только слухом, но и восприятием бета-волн. Они так же связаны с гормональной системой, мочеполовой и даже пищеварительной. Недаром при достаточной эмоциональной подпитке цварг может спокойно голодать две недели. Это не просто орган — это фрагмент личности. Попробовать пересадить их человеку — всё равно что вживить кусок чужого сознания. Шансы выжить