Вождь нахмурился. В его голове медленно поворачивались шестерни осознания, но он всё ещё цеплялся за привычную картину мира.
— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, шаман. Но даже если он поглотил руну огня без…
— Он не поглощал её, — отрезал Золид, и его ртутные зрачки вспыхнули недобрым светом. — В том-то и дело. Посмотри правде в глаза, вождь, мальчишка — Высший! У него пробуждённое сердце!
— Это невозможно! — Ксанд с грохотом ударил кулаком по столу. — Ты бредишь, старик! У него обычные человеческие глаза и он ни разу не призывал Сциллу. Высший не может скрыть свою природу, это всё равно что пытаться спрятать солнце в мешке!
Золид лишь печально покачал головой.
— А что, если «мешок» достаточно плотный? — тихо спросил шаман.
— Пусть даже так, но какое мне до всего этого дело? — нехотя отмахнулся Ксанд, и на его лице отразилась тень усталости, которая тут же сменилась подозрением. — Зачем ты мне всё это говоришь, шаман? Ты ведь мог промолчать. Мог просто присоединиться к отряду. К чему все эти откровения?
Вождь наклонился вперёд, его глаза, налитые кровью, впились в Золида.
— Если ты надеешься, что я передумаю, то зря. Мне плевать, Высший он или сам Демон из Нижнего мира. Человек умрёт. И это не обсуждается. Его кровь должна напитать землю там, где он бросил голову моего сына. Если попытаешься помешать мне…
Золид выдержал этот взгляд, не моргнув. Его ртутные зрачки оставались холодными, как зеркала.
— Я и не жду, что ты сохранишь его никчёмную жизнь, Ксанд. Моя истинная цель не человек, а Зуг’Гал, — Золид сделал шаг вперёд, и тень от его посоха хищно вытянулась по полу. — Менос самородок, но юн и неопытен, вряд ли он хоть что-то сможет объяснить сам. Только старый гоблин знает секрет, который позволяет скрывать пробужденное сердце. И я хочу вытащить из него эти знания.
— Раньше ты никогда не ставил меня в известность о таких вещах.
— Ты прав, мой старый друг. Я говорю это потому, что собираюсь провести ритуал. И мне потребуется твоё согласие.
— Какой ритуал?
— Жертвоприношение, чтобы гарантировать победу, — коротко бросил Золид. — Иначе мы очень рискуем, ведь не знаем их настоящих сил. Теперь, когда маски сорваны, крысы не станут сдерживаться и скрывать свои истинные силы.
Вождь презрительно скривился, в его взгляде мелькнуло пренебрежение.
— Что ж… я не против, поступай как знаешь. Гоблинов в лагере предостаточно. Или возьми тех калек, что остались после набега Роя.
— Нет, — отрезал шаман, и в его голосе лязгнула сталь. — Гнилая кровь гоблинов или иссякшая жизнь раненых не подойдут. Моя Сцилла не станет питаться объедками. Чтобы она вошла в свою полную силу нужна истинная жертва. И чтобы такую заманить понадобятся сильные, здоровые воины. Много воинов.
— Хочешь использовать наших рубак как наживку?
— Да, — не стал скрывать шаман, внимательно наблюдая за реакцией своего вождя.
— Раз уже даже решил, кого хочешь заманить в качестве жертвы… значит, ты знаешь куда подались беглецы?
— Догадываюсь, — снова кивнул орк. — Думаю, что они ушли в Лес Обречённых.
* * *
Я очень надеялся, что старик сгущает краски, чтобы дополнительно нас подстегнуть, и что орки всё же смогут дать бой. Пусть они и не одолеют загадочного врага, но хотя бы окажут твари достойный отпор. Тем самым выиграв нам драгоценное время.
Мы ломились вперёд сквозь густую чащу, не выбирая дороги и не заботясь о скрытности. Ветки хлёстко били по лицу, колючки цеплялись за одежду, а ботинки вязли в жирном лесном мхе.
Только через четверть часа этого безумного марафона за спиной остались лишь привычные звуки леса и неприятный треск сминаемого нами подлеска. Но даже когда лёгкие начало жечь огнём, а бег сменился сбитым шагом, мы не посмели остановиться. Продолжали идти пока окончательно не выбились из сил.
Мы рухнули прямо там, где стояли, не выбирая себе место поудобнее. Зуг’Гал, привалившись спиной к корявому стволу, дышал хрипло и надсадно, как загнанная лошадь. Его костлявые пальцы, заметно дрожа от перенапряжения, долго возились с узлом прежде чем гоблин смог запустить руку в недра потёртой кожаной сумки.
Наконец, старик извлёк на свет несколько стеклянных сосудов. Внутри них лениво плескалась мутная синяя жидкость, испускавшая слабое, едва заметное сияние. Гоблин молча протянул каждому из нас по флакону.
— Пейте, нэк. Восстановит силы, — выдавил он, с трудом сглатывая слюну.
— Что это вообще было? — спросил я, через силу вытягивая притёртую пробку.
Я прижал горлышко к губам и одним махом опрокинул в себя содержимое. Синяя жидкость на поверку оказалась тошнотворно-вязкой жижей. Она неохотно поползла по пищеводу, обжигая горло травяной горечью с привкусом ржавого металла. Желудок отозвался спазмом, но почти сразу по телу разлилось колючее тепло, заставляя онемевшие и забитые мышцы слегка расслабиться.
Зуг’Гал смерил меня взглядом:
— Добро пожаловать в Лес Обречённых, нэк, — глухо произнёс он.
— Пойди проверь, раз такой любопытный, — злобно процедил Арах, даже не глядя в мою сторону.
Он сидел чуть поодаль, нервно сжимая рукоять своего клинка.
Мне оставалось лишь вздохнуть. Вступать сейчас в перепалку с Полуухим не было ни сил, ни желания. Любой спор требовал энергии, которой у меня едва хватало даже на то, чтобы просто держать голову прямо.
— Я ведь говорил, орки слишком глупые. Не всегда, — тут же поправился Зуг’Гал, — как мы могли убедиться, иногда даже они способны неприятно удивить. Но чаще всего они являют собой воплощение примитивных инстинктов. Особенно когда их захлёстывает всепоглощающий гнев, нэк.
— Нет, я не про орков, учитель.
Зуг’Гал несколько раз кашлянул. Он прикрыл веки, привалившись затылком к шершавой коре.
— Знаю, что не про них, — старик поморщился, словно от зубной боли. — Но если бы не орки, мы могли бы пройти по лесу тихо, не привлекая внимание. А так… — он махнул рукой, — слишком много живых существ для этого проклятого места. Вот нас и заметили.
— Кто именно нас заметил? — я непроизвольно понизил