Секунда молчания, потом она вздыхает. «У Сэнди не свободный график, Боб, ей завтра уроки вести. Отменяй ты».
«Но у меня нет их номеров…»
Я блефую, и Мо это знает. «Я тебе их сброшу, Боб. Может, в следующий раз запомнишь?»
Вот дерьмо. Она права: моя вина. «Ладно». Настала моя очередь вздыхать. «Потом отработаю. Может, проведем это время вместе…» — Рельсы начинают вибрировать и скрипеть, я поднимаю голову. «Мой поезд! Увидимся? Пока…»
Поезд до Косфорда почти такой же старый, как Энглтон: двери-купе, деревянные перегородки и высокие сиденья, под задницей зловредно тарахтит проржавевший дизель под единственным вагоном. Кондиционер — открытые окна с решетками. Я изнываю в его печной духоте минут сорок, пока он дребезжит и тарахтит по сельской местности, изрыгая синий дым и машинное масло. По пути я украдкой оставляю свои извинения на голосовой почте Пита и Сэнди. Наконец поезд с астматическим хрипом останавливается у станции, выходящей прямо на территорию авиабазы Королевских ВВС; за воротами виднеется скопление ангаров, а на лужайке снаружи мирно обрастают мхом несколько огромных авиалайнеров и транспортников. С облегчением выдохнув, я иду по дорожке к музейной пристройке и направляюсь в главный выставочный зал.
Пора работать…
* * *
А ТЕПЕРЬ ВНИМАНИЕ: ЭТА ВВОДНАЯ САМОЛИКВИДИРУЕТСЯ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ.
Меня зовут Боб, Боб Ховард. По крайней мере, так я называю себя в этих мемуарах. (Истинные имена имеют силу; даже если это всего лишь сила привлекать сверхъестественный аналог спамера, предлагающего «быстрые деньги», я бы предпочел не светиться перед ними, спасибо большое.) И я работаю в Прачечной.
Прачечная — это секретное ведомство британского правительства по делам «магии». Кавычки здесь неслучайны; как сказал сэр Артур Чарльз Кларк, «любая достаточно развитая технология неотличима от магии», так что «магия» — это то, с чем мы имеем дело. Заметьте, это не включает в себя зелья, пентакли, молитвы, жуткое пение, облачение в мантии и остроконечные шляпы или большую часть (но не всю) той атрибутики, что ассоциируется с этим термином в общественном сознании. Нет, наша магия — вычислительная. Царство чистой математики очень даже реально, и… вещи… которые отбрасывают тени на стены платоновой пещеры, иногда можно заставить слушать и внимать, если наставить на них заряженную теорему. Однако это очень опасный процесс, потому что большинство отбрасывающих тени плохо различают понятия обрати внимание и вход бесплатный, шведский стол. Моя должность — прикладной вычислительный демонолог — предполагает очень щедрую пенсионную программу, потому что большинство из нас до неё не доживают.
Раз магия — это раздел чистой математики, а компьютеры — машины, способные выполнять множество математических задач очень быстро, то логично, что большинство настоящих практикующих магов начинали как выпускники компьютерных наук. Прачечная, правительственное агентство по работе с этой дрянью, выросла из побочного продукта деятельности взломщиков кодов Второй мировой войны в Блетчли-парке, тех самых людей, которые построили первые работающие программируемые компьютеры. А внутренняя сторона нашей работы — предотвращение случайных вторжений непостижимых ужасов из-за пределов пространства-времени — в последние десятилетия стремительно растёт. Вы, наверное, заметили, что сейчас вокруг стало больше компьютеров и больше программистов. Угадайте, что это значит? Для Прачечной работы прибавилось!
У меня довольно неловкие отношения с Вулверхэмптоном. Когда я учился в университете в Бирмингеме, я чуть не превратил его в ландшафтный парк по чистой случайности. Пытался разработать новый графический алгоритм. Плоские однородные матричные преобразования в измерения, кишащие ужасными тварями, имеют обыкновение привлекать внимание Прачечной: до меня добрались как раз вовремя — аккурат перед тем, как это сделали безымянные ужасы, которых я собирался ненамеренно призвать в этот мир, — и сделали предложение, от которого я не мог отказаться.
(У Мо история похожая; более того, я участвовал не только в её вербовке, но и в том, чтобы сохранить ей жизнь до этого самого момента. Это было несколько лет назад. Мы с Мо вместе уже… о, около шести лет; поженились почти три года назад, использовав срочную необходимость разорвать поведенческий гейс как предлог сделать то, что мы оба хотели сделать в любом случае.)
Итак, я на базе Косфорд, действующей базе ВВС, где также находится пристройка Музея Королевских ВВС. Здесь хранят то, что не влезло в их северолондонский филиал в Даксфорде. Официально я здесь для осмотра самолета, ставшего источником беспокоящих инцидентов (и для их предотвращения в будущем). А ещё, по наводке Энглтона, я должен заглянуть кое-куда в Ангаре Шесть.
Одна из вещей, которые быстро усваиваешь в Прачечной: большинство людей на британской госслужбе и в вооруженных силах понятия не имеют о твоем существовании. Ты, твоя организация, твоя работа, твоя сфера деятельности — всё засекречено настолько глубоко, что само знание о существовании такого уровня секретности уже является государственной тайной. Поэтому, чтобы помочь мне делать мою работу, я ношу то, что мы смеха ради называем «удостоверением». Это вид идентификации. К нему прилагаются определенные Полномочия. Когда предъявляешь своё удостоверение для проверки при исполнении служебных обязанностей, получатели, как правило, верят, что ты тот, за кого себя выдаешь, на время выполнения этих обязанностей. И не только: ты можешь связать их обязательством хранить молчание. Конечно, попытка использовать удостоверение вне служебных дел обычно привлекает внимание Аудиторов. А привлекая их внимание однажды или дважды, как-то не горишь желанием узнавать, что случится в следующий раз…
Музей ВВС встречает блестящим новым выставочным залом из стекла и стали. Я чеканным шагом направляюсь к стойке регистрации (очереди нет), предъявляю удостоверение и говорю: «Боб Ховард. Я к мистеру Гастингсу».
Седая волонтерша за кассой откладывает вязанье и смотрит на меня поверх бифокальных очков. «Входной билет — пять фунтов», — щебечет она.
«Я к мистеру Гастингсу». Я выдавливаю улыбку и поправляю хватку на удостоверении.
«Это абонемент?» — она выглядит озадаченной.
Чего? Я сую удостоверение ей под нос. «Я договорился о встрече с уорент-офицером Гастингсом, — повторяю я, стараясь, чтобы в голосе не прорезалось раздражение. — Я из Департамента административных