Нет. Вовсе не из-за его движений. Это было что-то совсем другое. Она ощутила власть, когда одним только шёпотом смогла заставить его рычать и желать её. Конечно, он и так хотел продолжить, но ведь это она смогла подтолкнуть его в нужном направлении.
Внутри всё горело. Удовольствие от того, что она на самом деле может влиять на действия мужчины, что находится рядом с ней, смешалось с тем животным наслаждением, которое дарили его прикосновения.
Алёна сорвалась на громкий стон и вцепилась в его руки, когда по её телу, будто ток пропустили. Внизу всё стало безумно чувствительным, и она даже на секунду отпрянула.
— Ты чего? — спросил мужчина.
— Там всё слишком чувствительно стало, не знаю почему. Можешь чуть помедленнее, пр… — она осеклась и просто улыбнулась.
— Есть идея получше.
Он плотно прижался к ней и двигался короткими толчками, придавливая ещё сильнее. Больно не было, наоборот, она почувствовала, как внутри снова разгорается желание. Медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Она подтянула ноги к себе, а поясница то и дело изгибалась, заставляя его подниматься выше.
В какой-то момент он забылся, выпустил её руки, крепко обнял и перекатился на спину. Он с силой вцепился в её бёдра и стал давить на них, двигая её вперёд-назад. Алёна ощущала, что он глубоко внутри, а её половые губы и клитор скользят по его лобку, заставляя мышцы внутри сжиматься с новой силой.
Она не могла больше сдерживаться. Схватила первое, до чего дотянулась — это была его футболка. Скрутила её в руке и запрокинула голову, издавая громкий стон. Он не отреагировал, потому что сам сильно напрягся и резко сел, впиваясь в её грудь.
Сердце стучало где-то около горла. Алёна думала, что от этой скорости оно остановится, но постепенно отпустило, и она села прямо. Увидев задранную футболку и несколько страшных шрамов под ней, поспешила отпустить её и закрыла глаза, пока он не заметил.
— Всё нормально? Ты странно выглядишь.
— Да, — улыбнулась в ответ.
«Ещё бы, — проскользнуло в её голове. — Зато теперь ясно, почему нельзя снимать его одежду. Наверняка это не единственный шрам. Мужчина сам стесняется их. Ну и ладно».
Он осторожно приподнял Алёну, заставляя встать. Выкинул презерватив и быстро натянул штаны.
Она сидела на коленях и наблюдала за тем, как он развалился на её кровати. Он был такой настоящий. Не побежал в душ, отмываться после неё, как делает большинство. И не ушёл через злосчастную красную дверь, как делает не меньшее количество. Не смеётся, не оскорбляет, не плюёт. Он просто отдыхает.
— Сколько времени? — тихо спросила девушка.
— Третий час ночи, — глянул на наручные часы, которые до этого она даже не замечала.
Они показались ей дорогими и красивыми, а ещё там было видно дату.
— Можно посмотреть? — Алёна указала на них.
— Да, — мужчина протянул ей руку и смущённо улыбнулся.
— Красивые, — пальчики скользнули по стеклу, и она разглядела цифры. — Сегодня шестое февраля? — тихо спросила она.
— Да, а что?
— У меня сегодня день рождения, — улыбнулась Алёна и легла на кровать, прижавшись к мужчине всем телом.
— И сколько тебе исполнилось? — хохотнул он.
— Восемнадцать…
Глава 5
«Если ты никому не скажешь»
Он расхохотался и приобнял девушку:
— А на самом деле?
— Восемнадцать… — недоумевая, произнесла Алёна.
— Несмешная шутка, — блондин глянул так пронзительно, что она отпрянула.
— Я не шучу…
— Какого хрена? — подорвавшись с кровати, он вцепился в её лицо своими потемневшими, как море в шторм, глазами.
Алёна не нашлась с ответом, так что просто уткнула взгляд в подушку. А вот мужчина стал нарезать круги по комнате и что-то бормотать.
— Только не говори никому, пожалуйста… — её голос прозвучал так тихо.
— Да меня посадят, если скажу! — не унимался он.
— Уже нет, технически ты был со мной в день рождения… — пробубнила Алёна.
— От этого не легче! Как ты вообще здесь оказалась⁈ Тебе что дома скучно? Как ты в таком возрасте подалась в эту индустрию?
Похоже, он не ждал ответов, потому что продолжил колесить и ругаться матом. Теперь уже не шёпотом.
— Я не помню, — еле слышно буркнула Алёна.
— Как, млять, можно не помнить такое? — он повысил голос и глянул на девушку.
— Я была на таблетках. — напомнила она.
Алёна поймала себя на мысли, что её уже заждалась мусорка. Если он продолжит свой допрос, а она рассказ, то пиши пропало. Хозяин узнает, и трубой тут дело не обойдётся.
— Почему не уйдёшь? — он вроде подуспокоился и сел на край кровати.
— Отсюда не уходят, не по собственной воле, — пожала плечами. Чего уж теперь. Какая разница, всё равно она — уже труп. — Отсюда или наверх, или на мусорку.
— В каком смысле наверх или на мусорку?
— На мусорку отправляют непокорных, наверх смирившихся или тех, кого уже никто не хочет, — Алёне показалось, что она слишком спокойно ему об этом говорит. Подняла глаза, а он сидит, будто сковородой огретый. — Мне вот мусорка светит. Наверное, сегодня и отвезут.
— Охереть… — выдохнул он. — Почему мусорка?
— Я плохо усваиваю уроки, — опустила взгляд на свои синяки.
Мужчина снова заколесил по спальне. Алёна не останавливала его. Да и какая теперь разница. Она не жилец, да и он, похоже, тоже.
— Если ты никому не скажешь, что разговаривал со мной, и о том, что я рассказала… — немного замялась. — Меня не тронут.
— Блядь! — низко зарычал он и пнул подушку, которая упала на пол, пока они кувыркались на кровати.
— Пожалуйста, — в её голосе проступили слёзы.
Алёна зачем-то цепляется за жизнь. Она впервые ощутила, что в мире есть что-то ещё, кроме боли. Почувствовала ласку и удовольствие.
Значит, надежда есть.
Может быть лучше, чем сейчас, и чем было дома с матерью и её очередным ухажёром.
— Ты шутишь? Да меня вместе с тобой закопают, если я рот открою, — бросил он.
«А блондин умным оказался. Ну, значит, жить будет», — подумала Алёна, глядишь, и ей свезёт.
— Ты ничего им не скажешь?
— Нет, — он глянул на неё и снова изменился в лице. — Тебе, правда, восемнадцать?
— Правда, — она скрутилась на кровати и прикрылась одеялом.
— Твою мать! Ублюдки! Я их прикончу. Друзья хреновы! — ругался он. — Они-то точно знают, куда меня отправили. Что за подстава такая⁈ А⁈
— Может, они не знали, — решила разрядить обстановку