Я хмыкнула:
— А у тебя талант — прибавлять мне седые волосы.
С этими словами я направилась к лестнице, уже мысленно составляя список покупок: зелья, пелёнки, магические амулеты от колик и, пожалуй, ещё одно ведро валерьянки. Для капитана.
* * *
— Это что за... склад? — капитан недоверчиво оглядел комнату, заваленную тканями, коробками, свитками, банками с зельями и парой подозрительных плюшевых драконов.
— Это детская, — гордо объявила я, стоя в центре хаоса. — В процессе становления.
— Ты уверена, что детская должна выглядеть именно так? — пробормотал он, ловко увернувшись от упавшей с полки куклы с вязаным шлемом. — И что за... Это же артефакт третьего круга! Его вообще детям дают?
— Это для того, чтобы магические всплески не повредили потолок, — спокойно пояснила я. — На всякий случай. Вдруг они пойдут в меня.
Джереми медленно опустился на край дивана — единственную уцелевшую поверхность — и уставился на меня с выражением беспомощной любви.
— Знаешь, я думал, что достаточно сконцентрирован, когда управлял гарнизоном, сражался с варварами, держал оборону в степи и даже однажды поймал мятежного элементаля. Но всё это... — он махнул рукой на кучу пелёнок, вязаных шапочек и баночек с надписью «от пупочной истерии» —...было легче.
Я подошла ближе, опустилась рядом и положила его руку себе на живот. Под тканью уже чувствовались лёгкие движения — два крошечных солдата, тренировавших, судя по всему, маршевый шаг.
— Они у нас будут настоящие воины. Но только если ты будешь рядом, — мягко сказала я. — Не сбежишь?
— Сбегу? — фыркнул Джереми. — Я уже ищу, где достать мини-доспехи.
— Капитан... — я рассмеялась, обняла его и прижалась к плечу. — Ты будешь прекрасным отцом. Даже если поначалу перепутаешь, кто из них кто.
Он вздохнул с той обречённой нежностью, которую испытывают только настоящие мужчины перед лицом скорого рождения наследников.
Глава 66
— Вы уверены, миледи, что вам стоит стоять? — робко поинтересовалась одна из служанок, поглядывая на меня с таким видом, будто я могла в любую секунду взорваться.
— Я не просто стою, я наблюдаю, — отрезала я, вцепившись в балясину галереи, с которой открывался вид на внутренний двор. — И не миледи я сейчас, а главнокомандующая операцией «Крепость». Где мой муж?
— Внизу, миледи. Капитан лично таскает бревно.
— Какое ещё бревно?! У нас проект на артефактном камне! Бревна — это для деревенских курятников!
Служанка тихо сбежала, а я, тяжело опираясь на поручни, следила, как мой бестолковый, прекрасный, упрямый муж действительно что-то волок вглубь сада, где уже возвышалась начатая стройка.
Проект «Детская крепость». По совместительству — игровая площадка, оборонительный пункт и учебная башня.
— Джереми! — заорала я, не обращая внимания на потрясённую магическую сову, которая шлёпнулась вниз, сбитая магической звуковой волной. — Где защитный купол?! Где! Он должен быть установлен до обеда!
— Любимая, ты не можешь командовать армией, находясь на девятом месяце! — донёсся снизу его измождённый голос. — Хотя, судя по твоей громкости, ты уже могла бы родить!
— Я родила бы молча, если бы ты вовремя установил гравитационную стабилизацию в башенке!
Джереми подбежал, весь в опилках и поту, но всё ещё не теряя своего вечно ироничного выражения лица.
— Знаешь, ты выглядишь... монументально.
— Осторожнее, капитан. Монумент может обрушиться. На тебя.
— Понял. Установка купола — в приоритете.
Он уже хотел было развернуться, но тут я резко замерла, схватившись за живот.
— О... — только и сказала я, побледнев.
— Что? Что?! — он подскочил, с лицом, в котором исчезло всё бравадное и весёлое. — Это... оно?
— Кажется, да...
— Кажется?!
Я сжала его руку, резкая боль уже начинала накрывать меня волнами.
— О Боги... — он подхватил меня на руки. — Где целители?! Где артефакты?! Алеста! Лошади! Воздух!
— Джер... замолчи, пожалуйста, — выдохнула я, прижимаясь к его плечу. — И не урони меня. Мы ещё не закончили планировку второго этажа.
* * *
— Где он?! — закричала я из спальни, когда очередная схватка ударила по животу, словно гоблин молотом по казённому гонгу. — Где этот... этот... мужлан с манерами?!
— Я здесь! — капитан вбежал в комнату, спотыкаясь о подушку и сбивая со стены семейный портрет. — Я... Я держу воду! Нет, полотенце! Нет... я паникую!
— Отлично! — заорала я, хватаясь за край кровати, как за спасательный круг в бушующем море. — Тогда вместе попаникуем!
— Может, всё-таки... дыхание? Счёт до десяти? — он протянул руку, и я едва не испепелила её взглядом.
— Ты хочешь, чтобы я считала?! Я сейчас сочиню тебе такие считалки, что запомнишь до конца дней!
— Прекрасно, она в форме, — выдохнул целитель, появляясь в дверях. — Все вон.
— Не вон! — гаркнула я. — Он остаётся! Я хочу, чтобы он видел это! Чтобы он понимал, во что он меня втянул!
— Любимая... — капитан был бледен. — Ты всегда так пронзительно кричишь в моменты счастья?
— Я счастлива ровно настолько, насколько можно быть счастливой, когда твои внутренности завязывают в узел, Джереми!
— О, Боги... — он осел на табуретку и стал теребить подлокотник, пока я вцеплялась в его руку и выводила руны обезболивания прямо на его запястье.
А в это время, в соседней комнате:
— Алеста? — спросил обеспокоенный сын, заглянув в родильную, где сноха спокойно поила целителя сладким настоем. — Всё нормально?
— Да, да... ой... — она побледнела. — Что-то у меня внизу... как магический выброс...
— Нет-нет-нет... — пробормотал он, начиная пятиться. — Только не сейчас!
— Эм... милый? Я, кажется, рожаю.
— Две?! — прокричал капитан из-за стены.
Спустя пять часов комнаты опустели, маги вымотались, целители храпели под лавками. А я лежала, держа на груди крошечного, розового, невероятно родного ребёнка. Капитан сидел рядом, с абсолютно опустошённым лицом, но с сияющими глазами и крохотным младенцем в руках.
— Ты герой, — прошептал он, целуя мою руку. — Я тебя... люблю. И восхищаюсь. И боюсь. Очень.
— И правильно. Я... тоже тебя люблю. Но напоминать об этом буду не скоро. Сначала я посплю.
— Да, милая. Только... — он наклонился ближе. — Ты ведь понимаешь, что нам придётся строить вторую крепость?
— Ты будешь в ней жить, если ещё раз так пошутишь.
Из-за стены донёсся гневный крик сына:
— Кто-нибудь, принесите нормальную подушку, а не эту могильную плиту!
И тихий голос Алесты:
— Тише, милый... ты напугаешь нашего малыша...
И я улыбнулась.
Империя может подождать. А вот семья — нет.
Эпилог
Прошло пять лет.
Поместье снова расцвело. После тревожных лет войны, тревог и реконструкций, оно жило — шумело, дышало, пахло свежей выпечкой и свежесрезанными розами. Над крепкими