– Повелитель, – произнес Гази с достоинством. Он никогда не перед кем не заискивал прежде. Не изменил себе и сейчас. – Ты звал…
– Почтенный Гази, я просил называть меня по имени. Все мы – подданные халифа Джавада, – прозвучал усталый голос.
– Да, но сейчас ты представляешь его волю. Обращаясь к тебе, я обращаюсь к нему, – ответил хитрый старик. Оказывается, он умел льстить, когда хотел. – Ты хотел видеть дочь Рахима…
– Да.
Повелитель медленно повернулся и замер. Его зрачки расширились, отчего карие глаза стали почти черными. Брови изогнулись и приподнялись, выдавая удивление.
– Асия аз Рахим аль-Рудрабад, – представилась несуществующим именем. Да, я была дочерью наместника и имела право называться “аз Рахим”. Асией из Рудрабада я нарекла себя сама. Другого дома, кроме этого города, у меня не было, да я и не бывала нигде, а фамилии женщинам не полагались.
Покорность, твердила себе, смирение, но не опустила глаза. Наши взгляды встретились, будто скрестились два клинка. Мы, не мигая, смотрели друг на друга. Я сжала руки под покрывалом, молясь о том, чтобы не уступить. Будь что будет.
– Я соболезную твоему горю, – наконец, произнес Повелитель. Казалось, он говорил искренне, но могла ли я верить ему? – Поверь, я не хотел этого, и все же…
– Каждый сам выбирает свою судьбу, – ответила ему. – Я помню, как помню и другое твое обещание.
Гази не сдержал удивленный возглас, но не осмелился прервать нашу странную беседу. И все же я чувствовала его внимательный взгляд.
– Я сдержал слово. Утром зерно ссыпали в хранилища. Завтра привезут мясо. С караванщиками я тоже рассчитался. Всем голодающим раздали муку и булгур. Воины, поддержавшие твоего отца живы, – он помедлил, – те, что сдались. С завтрашнего дня обязанности наместника Рудрабада примет Гази ибн Вагиз.
– Благодарю, Повелитель!
Старик поклонился. Злость в душе вспыхнула и погасла, будто ветер задул пламя. Гази не пытался сместить моего отца, не он открыл ворота. Оставлять город без управления нельзя. Среди советников Рахима вряд ли нашелся бы кто-то более достойный, чем этот умудренный опытом человек.
Я не понимала только одного: что я здесь делала? Мои слова не имели веса, как я не имела власти. Не ради извинений меня пригласили.
– Завтра утром я покину Рудрабад, – продолжил Повелитель. Я не сдержала облегченного вздоха. – Выйдем на рассвете. Будь готова, Асия.
– Я? Зачем? Я не понимаю.
Если бы сейчас вместо красно-желтого ковра появились зыбучие пески, если бы я утонула в них, то испугалась, наверно, меньше, чем когда услышала эти слова. Но пол не ушел из-под ног, солнце не встало на западе. Только мое сердце забилось быстрее. Тревога змеей проникла в душу, еще не жалила, но уже шипела.
– Халиф желает видеть тебя.
О, духи пустыни, дайте мне сил пережить все то, что уготовила мне судьба, и не сломаться. Я сама навлекла беду, когда доверилась тому, кто не знает ни чести, ни жалости, Цепному псу, как называли его за глаза, готовому лизать руки хозяину и идти по головам. Если бы можно было повернуть время вспять… Нет, такая сила никому не дана. Поздно посыпать голову пеплом. Доведись мне даже вернуться в прошлое, я вряд ли что-то изменила в нем, разве что выторговала для себя и своей семьи помилование.
– Как скажешь… Повелитель.
Я поклонилась и, не дожидаясь позволения, вышла. Гази ненадолго задержался и успел догнать меня на лестнице. Остался стоять на две ступени ниже и не пытался сократить разделявшее нас расстояние.
– Халиф потребовал доставить твою семью, но ты последняя из рода Рахима. Дочка…
Видят духи, я пыталась быть сильной, но не смогла. Слишком много печальных событий произошло в последние дни, слишком много потерь я пережила. Спустилась к новому наместнику и попросила:
– Достопочтенный Гази, дядя, умоляю, не отдавай меня ему, не позволяй забрать с собой.
Я протянула руки. Старик накрыл их своими сухими морщинистыми ладонями, прижал к груди.
– Прости, дочка! Я просил Повелителя оставить тебя, но он оказался непреклонен. Обещал лишь обеспечить тебя всем необходимым в пути, жизнью поручился за твою честь.
– Честь? – переспросила я, чувствуя, что мной овладевает гнев. Высвободила руки, пожалуй, слишком резко, чем невольно обидела Гази. – О какой чести ты говоришь? Я буду единственной женщиной в лагере. Даже если этот… Повелитель сдержит слово, ни один мужчина не поверит мне, захочет видеть своей женой. Там, в столице, кем я буду?
– Ты права и не права, Асия, – вздохнул старик. – В тебе говорит обида, но гнев должен уступить голосу рассудка. Ты юная, прекрасная женщина, а Джавад – мужчина.
Гази многозначительно кивнул. Я открыла и закрыла рот. Мне не хватало воздуха. Нет, должно быть, я что-то не так поняла. Халиф немногим моложе моего отца. У него свой гарем. Мне нечего предложить ему, кроме красоты и невинности.
– Почтенный…
– Выслушай меня, Асия, – добавил новый наместник Рудрабада. – Ты можешь подняться так высоко, как только возможно для женщины. Ты не только красива, но и умна, и упряма. Халиф хочет видеть тебя, значит, уже выделил среди прочих. В твоих силах превратить разгневанного льва в домашнего кота, который будет есть с рук. Позволь ему почувствовать не только власть над собой, покажи, что восхищаешься им. Мы, мужчины, падки на лесть.
Я закрыла ладонями уши, не желая слушать старика. Что он предлагал мне? Отдаться врагу, чтобы как-то устроиться в жизни? Неужели нет другого пути? Неужели я так много прошу – дать мне возможность просто жить? Мне не нужна власть, я всегда избегала интриг. Лишь однажды попыталась изменить судьбу, спасти жизни горожан. Видно, взяла на себя слишком много, разгневала высшие силы. Духи решили меня покарать, лишив последней надежды.
– Асия…
– Я услышала достаточно. Благодарю! – Я поклонилась. Что-то надломилось во мне. Я снова ощутила горечь разочарования. – Об одном лишь спрошу. Будь на моем месте твоя дочь или внучка, ты дал бы ей тот же совет, достопочтенный, мудрый Гази?
– Гнев не лучший советчик, – ответил он еще тише. – Дорога располагает к размышлениям.
– Дорога, – повторила вслед за ним, пытаясь осознать, насколько изменилась моя жизнь, не желая этих перемен. – Береги Рудрабад, почтенный Гази ибн Вагиз.
–