Между 5000 и 3500 годами до Р. Х. на просторах Юго-Восточной Европы, особенно в междуречье Дуная и Днепра, выросли крупные селения или города. Крупнейшие из них в Майданецком и Тальянках насчитывали по 2700 дворов и около 10 тысяч жителей, и только пятьсот лет спустя были основаны известные шумерские города в междуречье Тигра и Евфрата7. (В то же самое время подавляющее большинство остальных обитателей материковой Европы селились небольшими племенами в мрачных пещерах и занимались там тем, что обгладывали кости пойманных животных.) Такого рода города или крупные селения росли физически вверх над окружающей местностью с помощью искусственно насыпавшихся курганов или в виде приподнятых городов, под которыми лежали развалины поселений предыдущих поколений. Эти скопления самостоятельных культур, известных в кругах археологов как Кукутени-Триполье, Хаманджия, Гумельница-Караново и Винча, выделились организацией первой на Европейском континенте торговли на протяженные расстояния красивыми розово-белыми раковинами колючей устрицы – Spondylus gaederopus8. Эти полупрозрачные раковины не только отражали свет; они как бы служили для его переноски внутри себя, улавливая и храня лунный свет по всему Эгейскому морю, где их собирали местные жители. Они радикально отличались от темных, тонких чаш с замысловатым линейным орнаментом, украшенными звериными головами крышками и ручками, отнесенных к тем же культурам. Раковины Спондилус хоронили вместе с их владельцами, как мужского, так и женского пола, в качестве священных предметов, предназначенных для облегчения трудного перехода в другой мир. Соль была столь же важным товаром для народов данной области, как украшения, орудия труда и оружие. Это «белое золото», добывавшееся в копях, располагавшихся рядом с Тузлой в Боснии, Варной в Болгарии, Турдой в Трансильвании и Гальштатом в Австрии, позволяло людям хранить и перевозить на большие расстояния с целью продажи мясо с рыбой9.
«Старой Европой» эти цивилизации назвала американский археолог литовского происхождения Мария Гимбутене, и это название представляется более подходящим, чем этикетка «Новая Европа», нацепленная на Восточную Европу американскими государственными деятелями и британскими комиками. На территориях вдоль нижнего и среднего течения Дуная обнаружено множество миниатюрных глиняных статуэток, в основном женских, с полосами и спиралями по всему телу. Мария Гимбутас считала, что эти статуэтки представляются доказательством духовной и общественной власти женщин, и она назвала эти группы «советами богинь», то есть считала статуэтки женщин свидетельством матриархального уклада жизни общества10. Ближе к нашим дням археологи заговорили о том, что эти статуэтки служили игрушками для детей, предметами домашнего обихода, говорящими нам больше о модных пристрастиях их владельцев, чем о бытовавших тогда верованиях11.
Больше разногласий возникло по поводу росписи красивых гончарных изделий тех же самых цивилизаций. Кое-кто из исследователей считает, что она представляет собой «дунайское письмо», древнейшее по времени появления, чем шумерское, и до сих пор не расшифрованное12. Эти надписи, обнаруженные на гончарных изделиях в захоронениях, существенно отличаются от тех, что нанесены на предметы домашнего обихода. Это дает основание для предположения о разнице между содержанием надписей на предметах прижизненного использования и предназначавшихся для погребения. Цивилизация этого медного века в долине Дуная исчезла с приходом сюда племен бронзового века[2], оснащенных более прочным оружием, приручивших лошадей, но располагавших более бедными знаниями о возделывании земли. Несмотря на снижение качества гончарных изделий, металлические изделия стали острее, а их применение изощреннее. Представители одного из направлений научной мысли предполагают, что в этот момент случился коренной перелом, когда миролюбие матриархата сменилось воинственностью патриархата.
Греки[3] основали здесь свои колонии, позже распавшиеся, но потом восстановленные римлянами. Здесь мы имеем дело с редким примером того, как новая цивилизация в данную область вторглась с Запада. Приверженцы христианства вложили копье в руку фракийского всадника, топчущего конем дракона, и назвали его святым Георгием Победоносцем. Римляне проложили мощеные дороги и привели в известный порядок окружающую местность, позже перешедшую в распоряжение «варваров», служивших в их собственных рядах. Скифы и сарматы, аланы, гунны и славяне проскакали на лошадях все тот же путь, что и захватчики бронзового века: из степей к северу от Черного моря до узкой полоски земли между изгибом Карпат и морем, потом повернули на запад прямо к Дунаю.
Турки Османской империи принесли с собой новую волну цивилизации с Востока и восстановили термальные ванны, позабытые со времен римского нашествия. Их терпимость к христианству и иудаизму[4] подвигла православных русских (старообрядцев и мятежников) на то, чтобы искать спасения от гонений их же собственного царя (после 1492 г.), а также предоставить прибежище евреям, спасавшимся бегством от жестокости испанских королей. Небольшие глиняные масляные лампы, найденные на территории крупного военного лагеря Виминаций рядом с Белградом, служат свидетельством римской привязанности к купанию в ваннах при свечах перед отправкой на восток вдоль Дуная сражаться с воинами Дакии13. Сохранившиеся римские термальные ванны в Буде (в Будапеште) с их роскошными залами и медными крышами наводят на мысль о точно таком же пристрастии к чистоте среди турок. В Средние века с Востока в Европу перекочевали цыгане, поразившие коренное население своими навыками в обработке металла, исполнении музыкальных произведений и приручении диких животных. Их продвижение на запад продолжается до сих пор вразрез с попытками нескольких французских правительств кряду отправить их «домой».
Настоящий труд составлен на основе нескольких источников. Кристально ясное утро в феврале 1995 года автор встретил над территорией Африки на борту самолета, следовавшего рейсом в Будапешт из столицы Кении Найроби. Наш самолет шел на высоте девяти тысяч метров и придерживался русла Нила и напоминал перелетную птицу. Несколько часов подряд автор наблюдал голубую ленту Нила, рассекающую пески, сходившуюся и расходившуюся, обтекающую острова и болота, цвет ее менялся от серебристого к синему и опять к серебристому. Было видно, как воды Голубого Нила слились с Белым Нилом, как Нил рассек Каир,