Небольшая, уютная гостиная перед супружеской спальней не вместила в себя все подарки, отчего часть презентованного обнаружилась на столике и подоконнике спальни.
— Погоди, я «глас эха» на первый этаж снесу. — Кэсси попробовала вырваться из крепких объятий нетерпеливого мужа.
— Он ядовитый? — нахмурился Мар.
— Нет.
— Хищный?
— Нет!
— В чём-то смертельно опасный?
— Нет, но его завтра на кафедру нести!!!
— Завтра и отнесёшь, — оборвали её трепыхания непреклонным поцелуем, и все мысли о чём-либо, кроме мужа, вымело из головы Кэсси. Даже мысли о магической ботанике…
Утром Мара разбудил томный стон супруги. Протерев глаза, он подскочил уже от своего страстного возгласа, донёсшегося со стороны. Ошарашенно огляделся и увидел мрачную жену, задумчиво крутящую в руках горшок с подарком заграничной принцессы. Серебряные трубы испустили ещё одно пылкое воздыхание и жарко простонали голосом Кэсси его собственное имя, бросив Мара в невольную дрожь. О, он начинал догадываться, что к чему…
— А я предупреждала, что его на кафедру нести, — проворчала Кэсси и поморщилась от достоверно изображённых кустом звуков горячей страсти. Чёртово растение изумительно точно передавало всё, что услышало ночью! Просто идеальный шпион-доносчик!
— Погоди, а как же крики орлов, свист ветра? — растерянно пробормотал Мар.
— Звуки, услышанные ночью, показались растению более эмоциональными и интересными, нежели свист ветра, и оно обновило свою коллекцию «эха». Нет, ты мне скажи — как его на кафедру нести?!
— Никак!!! — выпалил Мар и выхватил горшок из ручек супруги. — Я на него заклинание онемения наложу и на недельку на полигон тренировочный гвардейский отнесу — пусть снова обновит свою коллекцию, эмоций там предостаточно!
* * *Невыносимый брюнет, перевернувший вверх тормашками всю её жизнь, опять оказался прав: всё понемногу налаживалось.
Они слетали в родной городок Кэсси — встретились с обвенчавшим их святым отцом, дабы он самолично уверился, что не совершил ошибки, соединив их узами брака. Кэсси подарила отшельнику самый дружелюбный экземпляр полуразумной лианы, а Мар — бойкого, исключительно любвеобильного дракончика, сразу покорившего сердце мага-одиночки.
— Спасибо, — дрогнувшим голосом поблагодарил монах, ласково почёсывая дракончика, вмиг облизавшего его лицо. — Рад, что вы выжили, молодой человек, и, судя по всему, даже превозмогли смертельное проклятье. Жаль, утратили магические силы, но магия — далеко не главное в жизни.
— Согласен, хоть магии мне вполне довольно, — заверил Мар. Лукаво усмехнулся и пролил на голову дракончика мелкий дождик. Малыш фыркнул и запрятался под окладистую длинную бороду только что обретённого хозяина.
— Любопытно, — склонил голову монах. — Простите, а кем вы будете по специальности?
— Главой службы имперской безопасности, — доложил Мар, и монах от изумления чуть не выронил своего нового питомца. — Информация об известном вам моём «проклятье» закрыта для разглашения — как выяснилось, древнее заклинание не всегда срабатывает так, как заявлено, нюансы… изучаются.
— Даже так? Да-ааа, всякие чудеса в жизни случаются, на всё воля божья, — подытожил монах. — Здоровых вам деток, любви и согласия в семье.
В академии тоже всё шло как должно.
«Глас эха», переселившийся на кафедру, теперь пародировал шелест страниц и время от времени, к радости студентов, выдавал забористые армейские словечки. По вечерам, бывало, томно вздыхал голосом Кэсси, но адепты по вечерам на кафедре уже не появлялись — сессия закончилась, начались каникулы. Преподаватели подводили итоги года, писали планы на год грядущий и с нетерпением ожидали гвоздь летнего сезона — конкурсный отбор на должность преподавателя и заведующего кафедрой магического растениеводства. Помимо Кэсси, в нём участвовало ещё два кандидата.
Разумеется, саму Кэсси не допустили до подготовки полосы препятствий, над ней трудились сотрудники королевского питомника, чтобы все участники отбора были в одинаковых стартовых условиях. Правда, Кэсси прекрасно представляла, какие именно растения отобраны для конкурса, поскольку они исчезали из её оранжерей и теплиц.
«Задумывая отбор на моё место, ректору следовало учесть, что флора, отбираемая для испытаний, выращена моими руками, — посмеивалась она про себя, подходя к лавке. В столице вовсю разыгралось лето, солнце после полудня слепило глаза. — Например, перекати-поле, которое нэссы из королевского питомника забрали явно для того, чтобы конкурсанты продемонстрировали познания в области редких растений. Когда оно попало к нам в академию, то так плохо росло и так болело, что мне его во внутреннем кармане на груди носить приходилось, чтобы обеспечить постоянство высокой температуры и влажности. Это перекати-поле до сих пор признаёт только меня, а в руках чужаков вмиг прикидывается безжизненным комочком и никакие «познания» никому продемонстрировать не даст».
— Чего такая загадочная и довольная идёшь? Как дежурство прошло? — встретил её у порога нэсс Годри. Отец обслуживал за кассой покупательницу, помощницы общались с клиентами, ещё не определившимися с выбором.
— Дежурство прошло в штатном режиме, всего один вызов. Лорд, к которому я явилась, чуть не упал в обморок, прочитав, что к нему пожаловала леди Левитт — надо намекнуть Кэшвеллу, что хорошо бы мне работать под псевдонимом. Но есть и плюсы в смене фамилии — мне и руку сразу подали, помогая из кареты выйти, и чай позвали попить! Пришлось напомнить, что срок вызова ограничен, из-за долгой задержки придётся писать длинную объяснительную причин таковой, а глава Магпотребнадзора «чаепитие» в причинах не оценит.
— А что произошло у лорда?
— Сущие пустяки. Он жаловался на то, что сохнут и вянут роскошные, дорогущие кусты светящихся магнолий. Оказалось, никто из садовников не заметил, что их корни подгрызают острозубые кроты. Передала вызов зоологам, они разберутся. Как идут дела в лавке?
— Бойко, пожаловаться не на что. Приезжал распорядитель королевского питомника — новый, ты его знаешь — но разговаривать со мной не пожелал, заявил, что ему нужна сама хозяйка. Скоро снова явится — я сказал, когда ты обещала подойти.
В лавке царило всеобщее благодушие: растения благоухали и излучали умиротворение; помощницы радовались удачно сданной сессии — и сияли почище огнецветов; господин Валенса ликовал от растущих прибылей и