В раннем возрасте мы верим взрослым, и если они говорят, что с нами что-то не так, то мы перестаем верить себе. Если они говорят, что мы не должны показывать чувства, мы начинаем считать свои чувства плохими. Если они говорят, что то, что мы хотим, – это плохо, мы начинаем стыдиться своих желаний.
Мы начинаем бояться других людей и их оценок. Они же могут подтвердить, что с нашими чувствами и желаниями что-то не так, и тогда мы можем почувствовать себя плохими. Это одно из самых неприятных переживаний. Мы готовы на многое, очень многое, лишь бы не чувствовать себя плохими.
Расскажу о своем личном опыте. Несколько лет назад я решила заняться вокалом. Точнее, я просто хотела петь. Я не планировала перед кем-то выступать или постить ролики в соцсетях. Я хотела получать удовольствие от своего голоса, от эксперимента.
Но… с голосом было что-то не так. Он совсем не хотел парить под облаками. Он был зажатым и… тусклым. Меня это очень расстраивало.
Моя очень молодая преподавательница верила в меня. Никогда не опускала руки. Предлагала упражнения, поддерживала и снова верила. Но я сама в себя не верила. И поэтому снова и снова голос не хотел раскрываться и отправляться в полет.
Будучи сама психологом, я понимала, что голос связан с моим опытом самовыражения. И он явно показывал травму, которая не была еще исцелена.
Я вспомнила школу, бесконечные собрания, на которых детей ругали. Особенно ругали «плохих детей»: двоечников, озорников, непослушных. Все это меня пугало, потому что и подавление, и поощрение было направлено на дрессировку «хорошего человека». Появился страх перед учителем, у которого есть власть назначить меня «хорошей» или «плохой». Я тогда еще не умела смотреть целостно и поэтому не могла опереться на ошибочность такого деления людей и на предвзятость. Я еще верила взрослым и в то, что весь мир такой – оценивающий.
Конечно, я была готова сделать все что угодно, чтобы только меня не трогали и не ругали на бесконечных собраниях. Все это вошло в мою структуру: не показывать себя, ибо это опасно. Делать то, что «правильно». Осуждать то, что «неправильно». Стараться понравиться «учителю», ибо в его руках власть признать меня хорошей или плохой.
Я научилась сама себя подавлять, а доверять разучилась. Все это сейчас отражалось на голосе.
Есть ли у вас проверенные способы завоевать расположение других людей? Какие они? Быть может, вы всегда улыбаетесь? Или готовы прийти на помощь? Быть может, вы сразу начинаете шутить, чтобы развеселить окружающих?
Вы можете спросить меня: «А что в этом плохого, когда хотят помочь или развеселить?» Все дело в мотивах. Если вы делаете добро для того, чтобы… То это уже не добро, а уход от себя и манипуляция для других. Если вы веселитесь и помогаете просто так, потому что вы этого хотите – тогда вы не крадете у себя энергию, чтобы отдать ее другим, чтобы получить потом за свою ценность.
Если мы не погружаемся внутрь себя, не включаем своего Внутреннего Наблюдателя, мы не замечаем свои мотивы. Мы не проводим различий между искренностью и манипуляцией, между воровством у себя ресурса с последующим требованием вернуть назад нужным нам «товаром» и готовностью делиться избытком.
Однако именно наши мотивы и создают великую разницу между ролью, которую мы играем, и полноценной жизнью, которую мы хотели бы жить.
…Итак, я играла роль хорошей ученицы, чтобы взрослые люди не причинили мне боль. Эти стратегии стали неосознанными, привычными. Я перестала их замечать.
Роль требовала контроля за собой, чтобы «нежелательное» не вылезло наружу. И жертвой этого контроля стал мой голос.
Удивителен был для меня и перенос: «учительница» была совсем молодой, но перенос все равно шел. В ее присутствии я не чувствовала себя свободно.
Бывает ли у вас такое, когда в присутствии определенных людей вы не можете расслабиться, боитесь их оценки, скованны? Если так, то и у вас идет перенос. Эти люди напоминают вам кого-то значимого, от кого зависело ваше благополучие: родителей, учителя, других родственников или взрослых.
…Довольно долго мой голос не хотел «расслабляться». Даже осознавая все, что со мной происходит, я не могла себя «отпустить».
Мне помог случай. Однажды на другом уроке, уроке бачаты – это такой латиноамериканский танец, – я выполняла задания другого учителя, точнее учительницы. Она обратила мое внимание на то, что я некоторые движения делала хаотично, даже грубо. Более того, размахивая руками, я даже задела ее. Преподавательница разозлилась на меня.
Я включила Внутреннего Наблюдателя и стала прислушиваться к себе, пока учитель злилась на мою хаотичность. Мне не было обидно, я не ощущала себя плохой. И вдруг, совершенно внезапно, я начала чувствовать эту хаотичную часть, которая не знала границ и размахивала руками.
Это была та самая часть – дикая, первозданная искра, которая была подавлена в процессе социализации. Она осталась совершенно необузданной, и вот теперь вышла, когда я танцевала. Я почувствовала колоссальный прилив энергии – у меня появилась радость, эйфория: я снова была с собой.
Я принесла свои извинения моей дорогой преподавательнице, пообещав ей лучше контролировать свои движения. Но это не было подавление. Это было аккуратное обращение с мощной энергией, которая так долго подвергалась подавлению и вытеснению.
С этим новым ощущением я пришла на урок вокала – и голос прорезался. Да, предстояло еще много работы, но изменения были колоссальными.
Как еще может подавлять Внутренний Тиран. Личный опыт
Когда я писала в своем блоге, что учусь танцевать сальсу и бачату – так называемые социальные танцы, мнения у подписчиков разделились. Многие радовались, когда я выкладывала ролики, но многие писали: «Я не разрешаю себе танцы», потому что «мне стыдно», «мне страшно», «у меня ничего не получится» и так далее.
«У меня ничего не получится» – так мы думаем, когда Тиран внушает нам: «Ты не способна танцевать», «Ты неумеха, ничего не можешь» или «Это стыдно».
Я бы и сама лет десять назад не пошла бы танцевать, даже не объясняла бы себе причин, ограничившись коротким «не хочу». Быть может, кто-то из читающих эти строки «не хочет» точно так же, как «не хотела» я. И потому я рекомендую особенно внимательно ознакомиться с этим фрагментом.
Сейчас я могу сказать, что в моем «не хочу» было сильное сопротивление. Чему? Я не хотела быть уязвимой. Я предпочитала быть защищенной, то есть не показывать себя. Потому что когда показываешь, да еще так уязвимо, – это значит выйти из зоны комфорта, согласиться с потенциальным риском оценки и критики. Конечно, мне этого не хотелось.
Надо сказать, что не зря я защищалась. Но нужно также сказать, что защищалась я в основном… от себя. А если точнее – от Внутреннего Критика, или Обвинителя.
Я полагаю, что все комментарии типа «не могу разрешить» тоже были связаны со страхом выйти из зоны комфорта, хотя какой уж тут комфорт. Танцы – это удовольствие, и лишение себя этой активности вряд ли можно назвать комфортом.
В чем я себя поначалу обвиняла? Оказалось, что я хотела делать все правильно с первого раза! И если движение было трудным и я повторяла его много раз, то начинала чувствовать напряжение. Окаменев, я становилась неподвижной в танце. Представляю, как было тяжело моим партнерам!
Откуда бралось напряжение? От ожидания, которое я не могла выполнить. И незаметно включался Внутренний Критик, из-за которого мне становилось еще хуже.
Я не комплексовала из-за неидеальной фигуры или возраста, хотя я знаю, что многие комплексуют. Особенно женщины привыкли сравнивать себя с другими и осуждать – себя и других. Конечно, как могут понравиться танцы, если все