Олень
Ужасы чрезвычаек. Большевистский застенок в Харькове и Царицыне
Кровавый кошмар
I.
Харьков.
Опустелые чрезвычайки. — Раскопка могил. — Кто судил. — Аресты. — Допросы. — Пытки. — Жизнь в заключении и казни
— — —
II.
Царицын.
На баржах. — Дом Голдобина. — Дом Амирханова
I. Харьков
„По делам их узнаете их“
Опустелые чрезвычайки.
Чайковская, 16.
В самом конце улицы, на краю глубокого оврага, одиноко возвышается пятиэтажный, красный, кирпичный дом. Его окружают двойным кольцом ров, наполненный водой, и насыпь с проволочными заграждениями. Маленький, узкий мостик ведет в этот застенок XX века, Харьковскую чрезвычайку, — место заключения и суда врагов тех, кто прикрывался именем рабоче-крестьянского правительства.
16 июня 1919 г. вся улица, прилегающие к ней сады, пустыри и огороды, заборы, соседние дома, балконы, крыши, ниши окон, — все, куда только можно было проникнуть, залезть, или за что имелась возможность уцепиться, было сплошь усеяно тысячной толпой народа, пришедшей с крестным ходом к жутким помещениям, где больше полугода томились, мучились и умирали сотни жертв красного террора.
———
Опустелый дом неподвижно глядит на толпу темными впадинами выбитых окон и обдает пришельцев зловещими волнами противного, сладковатого запаха тления.
В этот день начались раскопки братских могил расстрелянных большевиками людей.
Извлеченные трупы полураздетые, полусгнившие сносятся в подвальный этаж, где постепенно заполняют все помещение.
В одной из комнат, тускло освещенные падающим из окон светом, стоят два дубовых гроба с останками генералов Нечаева и Молчанова. Тут-же забытый на подоконнике, странный, коричневатый, скомканный предмет, по форме напоминающий перчатку, — кожа, целиком содранная с чьей-то руки.
Комнаты подвала мало разнятся между собой. Все они насквозь пропитаны трупным запахом; стены и пол местами забрызганы кровью; на полу расцвеченные ржавыми пятнами буреют обрывки тряпья, какие-то рогожи, рваные рубахи, кальсоны. Бьет в глаза яркая, красная вышитая метка „R. N.“ на белой ткани наволочки. В одной из комнат целый угол завален экскрементами...
Подвал молчаливо свидетельствует о страшных тайнах, виденных его стенами, о мученичестве жертв.
Верхние этажи рассказывают об оргиях подачей.
Там, на верху крови уже нет. На полу во множестве валяются целые и битые бутылки, жестянки из-под консервов, корки и всякий мусор.
В кухне грязь. Пол разворочен. Плиты вывернуты и разбиты.
Во дворе, в братских могилах, частью уже раскопанных, лежат трупы казненных.
Одна из могил, находится возле самого дома, на расстоянии не более 15-ти шагов от стены, это просто большая яма, заваленная сверху мусором и отбросами.
Другая могила в овраге, — бывший колодезь.
Отрытые тела, еще не перенесенные в подвальное помещение, лежат тут-же, на голой земле. На многих, кроме огнестрельных ран, имеются следы истязаний. У некоторых содрана кожа с рук и подошв; у других по десятку рваных и рубленных ран, попадаются вывороченные руки и ноги, в черепах, между ребрами и под ногтями забиты железные гвозди...
Вот лежит труп мужчины. Видно, что его били по голове тяжелым тупым орудием, вся затылочная кость раздроблена. На груди зияют 11 рваных и резанных рань.
Рядом другой. Этого кололи штыком в рот. Удар был нанесен с такой силой, что железное острие прошло насквозь, через черепную кость.
А этого зарубили шашкой. Голова еле-еле держится на тонком лоскуте кожи. Кисть руки отрублена.
Труп старика. Беднягу, повидимому, даже не потрудились убивать, а просто зарыли живым. Его рот забит землей, язык ущемлен между зубами, а на теле нет ни одного ранения.
Еще — удушенная женщина, тоже с ущемленным между зубами языком, с землею во рту.
Вот труп, долго валявшийся до того, как быть зарытым. Он объеден собаками. Тазобедренные кости обглоданы начисто. Внутренности и мягкие части пожраны.
Весь день 16 июня продолжается паломничество народа к лобному месту. Многие с ужасом всматриваются в обезображенные тела, стараясь узнать в них близкие, дорогие черты. Ищут и находят. Разыгрываются тяжелые сцены. Раздаются стоны, плач, рыдания...
Священники служат панихиду, после чего толпа с пением: „Кресту Твоему поклоняемся, Владыко“, медленно и скорбно расходится по домам.
———
Вторая „чрезвычайка“, на Сумской № 47, носит на себе такие-же следы зверских большевистских расправ. Но кроме того, здесь есть еще небольшой памятник пережитых страданий, — деревянная доска, на которой обреченные записывали последние мысли, прощальные приветы, Эта запись — сплошной крик отчаяния невинно погибавших людей. В свое время она была перепечатана почти во всех газетах и, вероятно, известна каждому.
„Дорогая мама, ты никогда больше не увидишь своего несчастного Колю”
— „Не говорите, что жизнь — ничто. О, как хочется жить в 21 год!”
— „Погиб ни за что“.
— „Погибаю только за то, что кому-то вздумалось отомстить моему брату“.
И подписи: Куликин, Андреев, Знаменский, Вроблевский.
Раскопки могил
Раскопки могил в концентрационных лагерях чрезвычайки производились очень тщательно, под руководством комиссии из представителей городского самоуправления, врачей, экспертов, следственных властей и милиции. Кроме того, в первый день на раскопках присутствовали представители Xарьковского Совета профессиональных Союзов, общества деятелей печати и литературы и общества взаимопомощи трудящихся женщин.
Приводим данные первых раскопок.
В течение дня из братской могилы около дома было извлечено 23 трупа, совершенно облаженных и разложившихся до неузнаваемости. Черепные кости у всех трупов раздроблены, имеют входные пулевые отверстия, преимущественно в затылочной части головы и выходные, с противоположной.
На трупе генерала С. Е. Молчанова, кроме огнестрельной раны обнаружено отсутствие большого пальца левой руки, кость в этом месте раздроблена. В левой плечевой области обнаружена рана с рваными краями.
На неопознанном труппе, кроме раздробления черепной кости, обнаружена рваная рана на ступне правой ноги.
Кроме трупа генерала Молчанова опознаны трупы бывшего Иркутского губернатора Ф. А. Бантыша-Каменского и его сына А. Ф. Бантыша-Каменского 18-ти-летнего юноши, воспитанника 6 класса Харьковского реального училища; полковника А. П. Рубенко, шт.-кап. Дьякова, студента 1-го курса Харьковского университета В. И. Фисакова 21 года, его отца землевладельца изюмского уезда И. А. Фисакова 70 лет и бывшего железнодорожного жандарма Ф. Т. Сабатиро.
Из второй могилы-„колодца“ на дне оврага, извлечено было тоже больше 20 трупов. Из них были опознаны: труп смотрителя двора ст. Харьков Николаенко, крестьян Мовчана и Иванченко, прапорщика Дудукалова, шт.-кап. Сорокина, бывшего приказного Харьковской городской милиции Васильева и красноармейца Науменко. Среди вырытых трупов — один женский. Из