— Потому что они изменились и предали свою богиню! И нам пришлось взяться за оружие, — горько выдохнула девушка, непроизвольно потрогав свой шрам на спине. Мне стало жаль ее. Кто-кто, но Манифик уж явно была против этой войны.
— Прости, — все же решила я закрыть эту злосчастную тему. — Я знаю, что ты многих потеряла в этой войне и тебе больно об этом вспоминать.
— Да, — лишь кивнула она в ответ, и мы продолжили работу, так и не поговорив о нас с Таруном.
Я размышляла о том, что же такого могла бы мне посоветовать Манифик. Честно говоря, я сомневалась в ее опыте в сердечных делах. Мне казалось, что у нее никогда не было парня. Я помню, как однажды заметила, что она украдкой поглядывает на Логана во время тренировок, но больше никаких признаков интереса я у нее не видела. Это навело меня на мысль, что в лагере ее сердце ни к кому не лежало, и поэтому ее советы, как мне тогда казалось, были бы неуместны.
Однако, оглядываясь назад, я понимаю, как сильно ошибалась. Мне бы очень хотелось, чтобы я тогда обратилась к ней. Манифик могла бы просто выслушать меня, дать мне возможность выговориться и тем самым облегчить мою душу, снять груз переживаний. Она обладала редким даром — умением слушать. И это, согласитесь, бесценное качество, которое не встретишь повсеместно.
Глава 27
— Они вернулись!
Этот возглас Мадженты пронесся по всему лагерю, словно весть о долгожданной победе. В одно мгновение все замерло. Наги, занятые своими делами, бросили работу и высыпали к входу в пещеру, их глаза горели нетерпением.
Никогда прежде, даже в день нашего собственного прибытия, я не видела такого оживления. Сейчас же эта встреча предвещала не просто возвращение, а, казалось, начало конца их долгого, изнурительного пути.
Однако реальность оказалась совсем не той, о которой мы грезили все эти дни
Первым из тени леса показался Олафур. Он бережно поддерживал Надин, которая, прижимаясь к окровавленному боку, едва держалась на ногах, точнее на хвосте. За ними, словно эхо их борьбы, появились Огон, Нор, Удольф, Логан, Найдахо и Кайла — лица, которые я уже успела запомнить. Помимо них, из зарослей вышли еще около пяти нагов, четверых из которых я видела впервые. Нор и Удольф двигались с трудом, их скованные движения выдавали пережитые трудности, а кровоподтеки на лицах рассказывали о жестокости схватки.
— Что случилось? — бросилась она на помощь к своей матери, помогая Олафуру с его ношей.
— Облава, — лишь выцедила женщина.
— А где Тарун? — спросила я, все еще пытаясь в толпе найти знакомые черты лица.
— Он прикрывал нас, — от этих слов повеяло смертельных холодом, что заморозила за доли секунды мое сердце. — Думаю, он нас нагонит.
— Думаешь, но не уверена, — прошептала я, понимая, что добрая женщина просто хочет пощадить мои чувства.
— Он ушлый малый, выкарабкается, — гордо заявила она мне в лицо, проползая рядом в пещеру. Понимаю, что это был хороший комплемент моему принцу: уважение от лица из высших чинов лагеря, однако не хотелось бы чтоб это были посмертные высказывания Надин.
Я не могла покинуть это место, даже когда ночь окутала джунгли Иссари своим бархатным покровом. Мой взгляд, словно прикованный, продолжал пронзать густую зелень, выискивая в ней хоть малейший знак. Я жаждала увидеть протянутую руку, молящую о спасении, представить, как бросаюсь в эту дикую чащу, чтобы вырвать из ее объятий того, кто мне дорог.
— Он вернется, — прошептала Маджента, мягко положив ладонь на мое плечо. В ее руках дымились лепешки пури и деревянная кружка с остатками вечернего отвара.
Мы редко общались с ней. По сравнению с Манифик она была куда более скрытной. Дочь Надин как-то сказала мне, что родители Мадженты умерли у нее на глазах, когда та была маленькой и вообще ее всюду преследует смерть. По этой же причины она ушла от родной тетушки и по велению матери-природы примкнула к рядам ополченцев.
Надин запрещает верить во все эти предсказания. Она просто считает, что Маджента родилась под несчастливой звездой. Стоит ли думать, что Вий был куда суеверен и поэтому не связывался с девушкой, в то время как Стефано было все равно. Однако последнего не стало, что опять-таки может вести слухи к пророчеству.
— Откуда ты знаешь? — с отчаянием в голосе спросила я. — Или ты тоже обладаешь скрытой силой?
Усталость и напряжение последних дней сделали меня раздражительной, и я сама не заметила, как мои слова прозвучали слишком резко.
Маджента отшатнулась от меня, словно я ее ударила. Но быстро взяла себя в руки и, опустив взгляд, тихо ответила:
— Нет, у меня нет никаких сил. Я просто случайно подслушала разговор в лагере. Все уверены, что принц вернется.
Плюсы тихонь в том, что никто и нигде вас не примечает, в то время как вы можете собирать информацию из первых уст.
— Извини, — взяв ее подношение, исправилась я. — Что еще ты знаешь? — чтоб хоть как-то успокоиться, хоть даже одними слухами, спросила я ее.
— То, что на днях, едва все отдохнут, наш отряд двинется в путь. Времени уже не осталось. Все остальные в городе предупреждены.
— Ах, вот как. Так зачем они вообще тогда возвращались? — помотала я головой и кое-как затолкала в глотку кусок лепешки. Не то что я была не голодной, но на нервной почве просто не могла думать о еде.
— За дополнительным обмундированием, оружием и остальными солдатами, которых мы вовремя подлатали, — спокойно ответила мне Маджента.
— То есть тот факт, что главный наш проводник во дворец, возможно, не вернется, уже не имеет смысла? — не смогла я сдержать сарказма. Стратег из меня так себе, но мне явно не нравилось то, как они ведут «переговоры».
— У них есть план и им некогда отдыхать, — не понимая меня, ответила Маджента, на что я лишь кивнула.
— И им не кажется странным, что наших все еще кто-то топит?
— Топит? — не поняла меня девушка.
— Наших опять подставили. Вот что я думаю, — ответила я, не спуская глаз с джунглей, где возможно из последних сил ко мне выбирается моя любовь.
— Это уже вошло в норму, Изи, — положив ладонь мне на плечо, повторила девушка слова Таруна. — Это война и здесь всюду есть предатели. Нет времени все время их выискивать.