На нём нет защиты.
Я хоть и пьяная, и дико возбуждённая, но соображаю.
— Презервативы есть? — упираюсь носком ноги в его каменный живот и немного отталкиваю.
Парень смотрит на мою ногу, возбуждаясь от дерзости. Рукой, обмотанной мокрым капроном, обхватывает лодыжку.
— Я не трахаюсь с резиной, — обозначает правила. Которые устанавливает только он.
Понимаю, что он возьмёт меня в любом случае — такой стояк сам по себе не пройдёт.
— Справка об отсутствии инфекций? — спрашиваю с надеждой.
— В первый раз с настоящим врачом, — усмехается. — Это интересно.
Неожиданно резко отводит мою ногу в сторону, одновременно сделав шаг навстречу, попадает в цель, врываясь в меня до упора, заставляя стенки влагалища растягиваться, пульсировать и гореть.
— Я чист, — произносит спокойно и уверенно. Резко выходит и так же быстро вбивается обратно.
— Боже, какой он большой, — хнычу, прижав рот ладошкой, чтобы не кричать. Это самый большой член в моей жизни. Он распирает изнутри, заполняет не только влагалище, но и всю меня целиком. Каждое движение — как молотком по нервам: больно, остро, мощно. Но как только он выходит, живот сводит судорогой от желания испытать это ещё раз.
— Привыкнешь, — бросает с жестокой улыбкой.
Обнимаю его талию ногами, попой ощущаю давление клавиш.
Ещё толчок. Насквозь прошибает горячим потом. Теряю рассудок.
Слёзы скатываются по щекам от переизбытка и разнообразия эмоций. Его власть заставляет раствориться, подчиниться. Он словно командует не только моим телом, приказывая ему неистово кайфовать, принимая в себя огромное, смертельное оружие, но и моими чувствами, заставляя желать ещё и ещё, хотеть его всей женской сущностью, каждым отверстием, каждой порой на теле.
Смотрю в его лицо, ласкаю взглядом объёмные губы, которые так и не удалось попробовать. Вижу, как он трахает меня на пианино — в чёрной рубашке, с намотанными на руку моими колготками. Сердце заходится на виражах, вызываемых сексуальной картиной. Это настолько мощно, что каждый толчок в меня — почти до оргазма.
Лицо мокрое от слёз, пианино мокрое от моих выделений. Влагалище почти растянулось и приняло объём желанного члена, но когда он входит до упора, кажется, что головка упирается в желудок. Я знаю анатомию тела и понимаю, что это невозможно, но чувствую именно так.
Акмаль жёстче впивается пальцами в мои бёдра, сильнее проникает в лоно — быстро, безжалостно.
— Ты меня порвёшь, — хнычу, заходясь в невозможном удовольствии.
Он беззвучно смеётся, сверкнув пламенем в чёрных глазах. И словно хочет доказать правоту моих слов, снова врывается без предупреждения, натягивая стенки внутри до треска и дикой чувствительности. Я чувствую каждый сантиметр, каждую вену. Тело напряжено, живот камнем — не могу даже пошевелиться. Ощущения настолько сильные, острые, сверхмощные, что я не могу даже стонать, только дышу быстро, поверхностно.
— Расслабься, — приказывает жёстко. Трахает быстрее, увеличивает темп.
Расслабиться? Я на грани сердечного приступа. Я почти кончила уже раз пятьсот — от каждого толчка.
— Иначе я буду иметь тебя до утра, — угрожает и вбивается ещё жестче.
Угроза действует. Делаю глубокий вдох, затем выдох. Расслабляю тело, живот — и тут же прокатывается огненная волна, следом вторая. Низ живота сводит судорогой, матка каменеет.
— Да, да, да! — какой-то дьявол орёт вместо меня так громко, что я сама глохну.
Это мощнее всех оргазмов до этого. Кажется, что потеряю сознание. Дёргаю бёдрами, пытаясь освободиться от члена. Пинаюсь в каменный живот парня ногами, ползу спиной вверх по крышке пианино. Тело всё ещё пробивает насквозь блаженным удовольствием. Трясусь, дрожу, плачу, лезу попой повыше.
Акмаль грубо подтягивает меня за ноги обратно к себе, возвращает на клавиши, и с хищным взглядом безжалостно вставляет орудие убийства обратно — в пульсирующее от оргазма, извергающее водопад влагалище. Трахает жёстко, удерживая на месте, вдавливая ладони в мои бедра.
Оргазм длится вечность. Или это уже второй. Немеет даже мозг, в глазах темнеет, я уже не стону — скулю, бью ладонью по клавишам и не слышу ни звука.
— Да, ещё, ещё, ещё, да, — глотаю воздух быстрыми глотками.
Тело выжимает из себя последнюю волну, самую жаркую, и полностью расслабляется.
Обмякшим холодцом то смеюсь во весь голос, то тут же рыдаю.
Акмаль делает несколько уверенных толчков, заглядывает в глаза.
— Контрацептивы принимаешь? — холодным, рассудительным тоном.
Киваю.
В следующую секунду оружие выстреливает внутри, наполняет до краёв, распирает стенки, обжигает. Приятное, до мурашек, тепло разливается в животе.
Акмаль вытаскивает ещё твёрдый член, вытирает каплю жемчужного семени на кончике головки о моё бедро, возвращает его в штаны, застёгивает ширинку. Не торопясь затягивает и застёгивает ремень.
А я не могу пошевелиться. Влагалище сокращается, выталкивая из себя тёплую, приятную сперму — прямо на клавиши пианино.
Жарко, как в сауне. Щёки горят, лоно внутри приятно побаливает, пылает и уже изнывает от желания повторить.
— Ты охуенный, — шепчу сбивчиво. — Я ещё ни с кем так не кончала.
Парень прижимает руку с мокрыми колготками к моей щеке, заглядывает в глаза, словно ищет в них что-то.
Опуская веки, прижимается к моим губам своими, и я растворяюсь от кайфа, радуясь тому, что наконец-то могу испробовать его губы на вкус.
###################
На канале в тг Чат Болтушек можно посмотреть небольшой буктрейлер на эту историю и познакомиться с героями
Глава 7
Не отрывая головы от подушки, наощупь беру орущий телефон с тумбочки. Провожу пальцем по экрану, чтобы отключить будильник. Меня отстранили от работы — нет никакой необходимости рано вставать. Буду спать до обеда. Или вообще до вечера. Или до весны.
Но будильник не отключается.
Приходится открыть глаза и взглянуть в экран. Вместо будильника звонит Лев Андреевич собственной персоной.
— Да, слушаю, — сиплю в трубку и сажусь.
— Грачёва, ты почему ещё не на работе? — возмущённо, с наглым наездом.
— Андреевич, ты напился? Какая работа? Ты сам велел мне идти отдыхать.
— А теперь говорю: через полчаса быть на подстанции! — приказывает, излишне волнуясь. — Дело закрыли. Провели быструю проверку, не нашли в твоих действиях состава преступления, — смягчившись, сообщает.
— Я тут при чём? — сонно зеваю. Обида ещё дёргает за нервы. — Я вам не мячик для пинг-понга. Туда-обратно прыгать не собираюсь. Сказали отдыхать — я отдыхаю! — выливаю злость на начальника за то, что даже не попытался меня отстоять.
— Хорошо, Грачёва. Отдыхай сегодня. Но завтра, будь добра, явись на работу!
— Я подумаю, — отвечаю и убираю телефон обратно на тумбочку. — Старый козёл! — ругаюсь, вставая с постели.
Вчера перебрала с мартини. Похмельный синдром, беспощадный и безжалостный, накрывает медным тазом.
Акмаль отвёз меня домой после секса на