— Только посмотрите! Семья воссоединилась, — доносится мужской голос со стороны входа.
К нам приближается незнакомый мужик с диким, ледяным взглядом и внушительной битой в руке. Отмеряет каждый шаг ударом головки биты по полу, словно тростью.
Насторожившись, мы с Вадимом не шевелимся.
— Косой… так и знал, что это ты! — рычит Вадим.
— А ты надеялся, что можешь покушаться на Артёма без последствий? — усмехается мужчина, закидывая биту на плечо. — А ты, скорая помощь, помогала своему мужу? — пригвождает меня взглядом.
— О чём он говорит? — обращаюсь к Вадиму.
— Понятия не имею, — рычит в ответ.
— Сейчас напомню, — с улыбкой отвечает мужик и, резко замахнувшись, бьёт битой по его рёбрам.
Я слышу, как они хрустят, ломаясь. Я вместе с ним чувствую эту боль.
Кричу — неважно что, лишь бы докричаться до бандита и заставить его остановиться. Вадим глухо стонет, а от второго удара по голове теряет сознание.
Чем сильнее я дёргаюсь, тем сильнее врезаются верёвки, тем быстрее покидают силы.
— Твоя очередь, — бандит встаёт напротив меня, наслаждаясь моим страхом и беспомощностью. Снимает биту с плеча. — Говори. Зачем ты приходила к Артёму в больницу?
— Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, — сиплю от ужаса.
Бандит снова замахивается.
Зажмуриваюсь, готовясь встретиться с жёстким металлом, но бита проносится мимо, обдаёт лицо убийственным ветром и врезается в Вадима.
— Нет! Не надо! Пожалуйста, хватит! Ты же его убьёшь! — кричу диким, сорванным воплем.
— Жалко его? Почему? Вы всё ещё общаетесь? Это он поручил тебе добить Артёма в больнице?
— Что за ересь ты несёшь?! — ору. — Мы с Вадимом три года не виделись! Я спасала Артёма! Я не желала ему смерти!
Со двора слышатся крики и пулемётные очереди.
Взрывы. Выстрелы. Суета. Кипиш.
Бандит выдёргивает из-за пояса пистолет и уносится из здания на улицу.
— Вадим… — толкаю бывшего лбом в плечо. — Очнись, — прошу с надрывом, сдерживая слёзы.
Невыносимо сидеть связанной, когда ему нужна помощь. Нам срочно нужна скорая.
Но всё, что я могу, — это толкать его лбом и умолять очнуться.
Среди хаоса, стрельбы, криков, мороза и грязи я понимаю только одно: я по-прежнему его люблю. И хочу, чтобы он был счастлив. Хочу, чтобы его сын рос здоровым. Чтобы Вадим наконец познал радость отцовства. Чтобы у его сына был отец.
— Любимый, пожалуйста, очнись, — умоляю.
— Любимый? — от стен эхом рикошетит голос Акмаля.
Поднимаю глаза в сторону входа.
Я не знаю, кому радоваться, а кого бояться. Кто в этой схеме друг, а кто враг.
— Пожалуйста, помоги, — сиплю, готовая разрыдаться от бессилия. — Ему нужна скорая.
— Ты его любишь? — Акмаль решительно подходит ближе, щёлкает складным ножом, разрезает верёвку, освобождая меня из плена.
Я не успеваю обрадоваться, как он хватает Вадима за волосы и поднимает его окровавленную голову, чтобы заглянуть в лицо.
— Вот это? Ты любишь? — с неприятной ревностью и холодной жестокостью.
— Да, — дрожа телом и голосом. — Прошу тебя, отпусти его. Я сделаю всё, что скажешь. Только дай его спасти.
— Ты понимаешь, что этот гандон не достоин даже быть в плену рядом с тобой? — с ненавистью дёргает его за волосы и швыряет голову о стену.
— Пожалуйста, хватит. Отпусти его! — я всё-таки плачу. Мокрые слёзы текут по грязи на щеках.
Мне плевать на себя. Плевать на будущее. Только пусть Вадим живёт. Пусть будет хорошим отцом. Пусть будет счастлив.
— Прекрати реветь! Когда ты плачешь, мне хочется убивать! — рявкает, как на надоедливую псину, сверкая ненавистью в глазах. Он ненавидит меня за мою любовь.
— Отпусти его… — глотаю слёзы, стараясь успокоиться.
— Это мусор, Рита. От мусора нужно избавляться.
— Пожалуйста, я буду делать все что скажешь, буду послушной, только дай ему помочь.
Глава 20
Акмаль привёз меня к себе, проводил в спальню и запер дверь на ключ. Как будто меня не спасали из заключения, а просто сменили локацию. И похититель теперь симпатичнее.
На счастье, в спальне за дверью оказалась личная ванная комната. Сняв с себя грязную одежду, встаю под струи горячей воды, чтобы согреться и смыть с себя грязь. Подбородок щиплет, рана на голове пульсирует болью. По ногам стекает розово-серая вода, унося с собой грязь с кровью.
Приняв душ, не нахожу никакой одежды — только чистое полотенце. Заворачиваюсь в него, возвращаюсь в комнату.
Всё ещё холодно. Забираюсь под тёплое одеяло, сворачиваюсь клубком, чтобы согреться.
Слышу, как поворачивается ключ в замке. Дверь открывается.
Сажусь, натягивая одеяло до глаз, и встречаю ошалевшим взглядом Фёдора — врача нашей подстанции, того самого, что латал бандитов ещё в 90-х.
С ним заходит Акмаль.
— Осмотри, сделай всё как надо, — холодно рыкнув и даже не взглянув на меня, отдаёт указания врачу.
— Ты убил его? — кричу ему. — Что с Вадимом?
Акмаль игнорирует по полной. Только нервный тик, пробивающий его щёку, говорит о том, что он меня слышит. Он уходит из комнаты, оставляя меня с Фёдором.
Федя, повидавший за свою жизнь и не такого дерьма, быстро отошёл от удивления, вызванного встречей со мной в доме бандита.
Открывает чемодан, не задаёт лишних вопросов. Делает свою работу. Осматривает голову, подбородок.
— Рита, зашивать не требуется. Я наложу стрипы, — проговаривает, обрабатывая рану на затылке. — Сотрясение есть?
— Да.
— Советы нужны?
— Нет.
— Хорошо, — кивает, состригая ножничками волосы возле раны. Склеивает ткани полосками пластыря. Затем обрабатывает подбородок. — Если нужна помощь, скажи.
— Нет, всё в порядке.
— Точно? Я знаю Акмаля давно, в своё время водил дружбу с его отцом. Это очень жестокий человек, Рита. Но он меня уважает. Я могу забрать тебя, только скажи.
— Нет, спасибо, всё хорошо, — отмахиваюсь, активно качая головой, за что получаю боль в висках и укоризненный взгляд врача.
Я не уеду из этого дома, пока Акмаль не скажет мне, что он сделал с Вадимом.
— Передай Андреевичу, что я на больничном.
Фёдор кивает, поджав губы. Не верит мне, что всё хорошо. Переживает.
— И Саньке привет от меня. Пусть не волнуется, скоро выйду на работу.
Снова кивает, собирает инструменты в чемодан.
Только сейчас обращаю внимание на то, что он в медицинском зимнем костюме и с чемоданом — на вызов приехал. Интересно, часто он посещает бандитов?
Фёдор уходит, напоследок пожелав удачи. Дверь за ним сразу же запирают, напоминая о том, что я не в гостях и радушного приёма ждать не следует.
Мда, в доме Артёма мне было комфортнее находиться. Там ко мне хотя бы не относились как к заключённой.
Нахожу