Вспышки.
Голоса.
— Стоп!
— Снято!
— Отлично! Все просто отлично!
Глава 34
Свет всё ещё режет глаза, будто не даёт спрятаться, будто намеренно удерживает меня в этом моменте. В этой чужой, невыносимо гнилой реальности, где каждое движение оказалось заранее продумано, а я… Я просто шла по чужому сценарию, даже не подозревая об этом.
Я отступаю от Антона почти инстинктивно, словно от источника опасности, и всё ещё не могу до конца осознать, что именно произошло. В голове шумит, мысли путаются, и единственное, что я сейчас могу, это смотреть на него с искренним удивлением:
— Как… Как ты мог?..
Голос предаёт меня, становится хриплым, чужим, и от этого становится только хуже.
Он смотрит на меня спокойно, будто только что не произошло ничего из ряда вон выходящего. Будто он не перешёл границу, которую нельзя было даже обозначать, не то что переступать.
Антон лишь слегка пожимает плечами, словно мы обсуждаем какую-то мелочь, не стоящую внимания.
— Ты сама согласилась участвовать, — говорит он с лёгкой усмешкой. — Сама взяла деньги. Я просто… Доработал твой сценарий. И, как видишь, всё отлично сработало. Чего ты злишься, Аль?
Он делает шаг ко мне, протягивает руку, словно хочет приобнять и как-то сгладить ситуацию, но я резко отшатываюсь.
— Не трогай меня.
Слова звучат уже твёрже, жёстче, и внутри поднимается нечто горячее, острое, почти болезненное — злость, перемешанная с унижением.
Он замирает на секунду, но потом разочаровано выдыхает, словно терпит мои капризы.
— Аля, — его голос становится чуть мягче, но от этого не легче, — мы взрослые люди. Это бизнес. Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?
Я смотрю на него и впервые за всё время не вижу того лёгкого, харизматичного человека, с которым работала.
Передо мной стоит кто-то другой.
Холодный, расчетливый эгоист, которого с самого начала интересовали только охваты и продажи.
— Ты женщина, которая сбежала от мужа-тирана, — продолжает он, словно рассказывает мне сюжет фильма. — А я тот, кто тебя спас. И при этом всё равно рядом. Ты хоть представляешь, какой отклик это даст?
Он улыбается.
И эта улыбка вызывает только отвращение.
— Мы сейчас так поднимем продажи, что мне вторую партию придётся срочно запускать. Уже очередь на предзаказ. Это успех, Аля. Настоящий успех. Разве ты за меня не рада⁈
Каждое его слово поражает меня сильнее удара. Потому что он действительно в это верит. Потому что для него это нормально.
— Ты… — я делаю шаг вперёд, чувствуя, как голос начинает дрожать от сдерживаемой ярости. — Ты хоть понимаешь, что сделал?
Он снова пожимает плечами.
— Ну брось.
Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.
— Как ты посмел без моего разрешения меня целовать? Как ты вообще мог? Ты… Ты хоть понимаешь⁈
Он смотрит на меня с тем самым выражением, в котором нет ни капли вины. Только уверенность в собственной правоте.
— Аля, — говорит он почти снисходительно, — не делай из этого трагедию. Лучше признай, что это было гениально.
Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.
А потом он продолжает. Легко. Будто между делом.
— И идея с твоим бывшим… Разве это не отличный ход? Ты только подумай, какой эффект.
— Что?..
Мир на секунду снова теряет устойчивость.
Я смотрю на него, не моргая, и чувствую, как внутри что-то окончательно ломается.
— Ты… — губы едва слушаются. — Ты хочешь сказать…
Он не даёт мне закончить.
— Я его позвал, — спокойно отвечает он. — Ну а как иначе? Нужен был конфликт. Настоящий. Живой. И он сработал.
Теперь всё встаёт на свои места. Каждая странность. Каждое несоответствие. Каждый вопрос из зала и внезапное появление Абсалама.
Это не было случайностью.
Это было его планом.
Я стою, не двигаясь, и чувствую, как земля уходит из-под ног.
— Ты… Ты… — слова не складываются, застревают где-то в горле. — Как ты посмел?.. Я… Я не верю…
Он же выглядит почти скучающим.
— Аля, я повторяю, успокойся, — говорит он устало. — Это бизнес. Ничего личного.
Я медленно выдыхаю, позволяя его словам вонзиться мне в кожу.
Ничего личного?
И это говорит мне человек, ради которого наше агентство месяц не спало ночами, перевыполняя планы? Который уверял меня, что я новая муза и новое лицо его бренда!
Я до сих пор не могу поверить, что он способен на это.
Агеев уже отворачивается, словно разговор закончен, как вдруг снова притормаживает и небрежно бросает:
— Ах да… Кстати.
Я не сразу понимаю, о чём он.
— Вон твой муж. Разбирайся с ним сама.
Сердце пропускает удар.
Что он сейчас сказал? Абсалам? Неужели он здесь⁈
Я медленно оборачиваюсь. И в этот момент воздух словно становится тяжелее.
Агеев не врал.
Прямо за моей спиной стоит он.
Абсалам.
И только одному богу известно, что он собирается дальше делать.
Глава 35
Я вижу Абсалама, и в этот момент внутри что-то окончательно обрывается.
Не остаётся ни надежды, ни иллюзий, ни даже злости, которая ещё секунду назад кипела во мне, направленная на Антона Агеева. Всё это растворяется, уступая место куда более примитивному, почти животному чувству. Холодному и ясному, как ледяная вода, страху.
Я отступаю назад к выходу, который еще пару минут назад был так близко, но не успеваю сделать и нескольких шагов, как передо мной вырастают двое мужчин. Массивные, неподвижные, словно стены.
Я останавливаюсь так резко, что едва не врезаюсь в одного из них, и в ту же секунду с ужасом понимаю, что пути назад нет.
— Куда ты собралась, жена? — голос Абсалама звучит за спиной спокойно, почти лениво. — Ещё романы крутить, пока твой муж ждёт тебя дома?
Я медленно поворачиваюсь к нему.
Страх всё ещё сжимает грудь, но теперь к нему примешивается упрямство, отчаянное, почти безрассудное.
— Я никуда с тобой не поеду, — говорю я, и голос вдруг становится твёрже, чем я ожидала. — Слышишь? Ни-ку-да. Ты мне не муж. Ты тиран.
Слова звучат резко, почти дерзко, и на мгновение мне кажется, что я сумела хоть немного задеть его.
Но он никак не реагирует.
Ни вспышки гнева. Ни удивления.
Только лёгкий кивок.
И этого оказывается достаточно.
Я даже не успеваю отступить, когда те двое, что стояли передо мной, оказываются сзади. Их руки резко сжимают мои плечи, перехватывают запястья, и в следующую секунду меня уже тянут вперёд.
— Отпустите! — я вырываюсь, пытаюсь выскользнуть, упираюсь ногами в пол, но это бесполезно. — Вы что делаете⁈ Отпустите меня!
Я кричу громко. С отчаянием и диким