Видимо, капитан тоже не слишком рассчитывал на мирный исход переговоров, потому что нам подвезли технику потяжелее: появилось пара миномётов, и их грохот оказался для моих ушей самой лучшей музыкой. Из лагеря огрызались: злобно, остро и точечно. Причём так прицельно, словно знали, где кто находится.
— Почти попал, — проорал Бобёр. — Но мимо.
В тот же момент раздался новый взрыв. В ухе повисла нехорошая тишина, но буквально через пять секунд Бобёр отчитался несколькими словами.
— Нам частоту взломали, — буркнул капитан.
Несколько секунд мы судорожно тыкали по кнопкам, в ушах стояла тишина. А потом первой новостью стало то, что в Бобра попали, и его канал замолчал.
Капитан дал указание Ёжику сместиться влево, чтобы прикрыть брешь. И мы продолжили лупить, в слабой надежде, что у нас боеприпасов больше, чем у них. Ну и что наша удача более удачливая.
— Горит что-то, посмотрите! — произнёс Ёжик.
— Бараки горят, — заорали так громко на той стороне, что мы услышали и по своим позициям. — Учёных вытаскивайте!
— Смерть офицера оказалась не напрасной, — услышала я голос капитана в ухе. — В их стане больше нет единства. Мышь на позицию.
Я метнулась под прикрытие груды лысых покрышек, за которыми темным силуэтом что-то угадывалось, но пока я не добежала, было непонятно, что там.
— Капитан, это, кажется, сырьё, — прошептала я. — Я видела такой значок на бочках там, на Урале.
— Оно горит?
— Ещё как!
Команда мне была не нужна. Я и так знала, что делать, но всё равно забросить в бочки заведённую бомбу получилось только после команды капитана. У первой бомбы не сработал завод: видимо, на нервах я потянула слишком сильно заводную головку и сорвала резьбу. Пришлось бросить бесполезный шар под бочки и вытащить ещё одну. Вот уж, сколько ни набери их, а всё равно не хватит. Вторая завелась. Но докинуть не смогла, кто-то сбил её в полёте метким выстрелом. Злобно пыхтя, я выхватила третью, аккуратно потянула за штырёчек и, услышав щелчок, метнула в бочки красивым броском, как на учениях.
Но смотреть за результатом своей работы не пришлось, на меня бросилась тёмная фигура. Вступать в рукопашную не пришлось, поскольку для рукопашной надо было продолбать оружие, встретить такого же раздолбая и найти ровную площадку. У нас тут всё было по-взрослому, поэтому фигуру я встретила выстрелом с лучевого пистолета. Разряд осветил сгущающиеся сумерки, высветил на секунду лицо нападавшего, и снова стало смеркаться, как и положено осенью.
Нападавший с воем схватился за своё лицо.
— Вот поэтому по инструкции положено стрелять в гогглах, — наставительно заметила я, добивая его прикладом по затылку. Торопливо перезарядила винтовку, и в этот момент бочки рванули.
Гогглы выручили и в этот раз. Глазам к яркой вспышке привыкать не пришлось, и ещё одного нападавшего я срисовала, когда он слишком резко дернул своим оружием, посылая в меня пулю. Я выполнила команду «ложись», получилось, правда, на бок, но я тут же перекатилась дальше и вскочила, посылая в темную фигуру уже свои заряды. С пистолета отсюда было не достать, но с винтовки вполне. Нападавший упал.
— Отступаем, — крикнул капитан.
— Теперь-то что не так? — заорала я в ответ.
— Всё так, — прозвучало в наушниках. — Цель повреждена.
В этот момент бочки, недалеко от которых я находилась, взорвались. Взрывной волной меня отбросило. Повезло, что на гору покрышек, которые здорово смягчили мне падение.
— Мышь, Мышь!
— Живая, — буркнула я. — Есть отступать!
Горящие бочки рванули ещё разочек, выпуская в темное небо сноп искр.
— С наступающим новым годом, суки! — проорал кто-то.
Глава 22, ЧИСТАЯ СОВЕСТЬ
Мы отступали без паники, организованно, но весьма быстро. Бодрым шагом, спеша убраться от того места, где со всех сил причинили кучу добра, оставив счастливых обладателей разбираться с последствиями. Опять пошёл снег, так что, с одной стороны, наш путь стал в сто раз красивее, с другой — и потруднее. Впрочем, после боя это были не трудности, а так, небольшие затруднения.
А вот то, что мы, пройдя пару километров, вышли прям в военный лагерь, вот это оказалось неожиданным.
Нас быстренько задержали. Положили мордами в снег. Обыскали. Разделили с остальными и, связав, проводили на индивидуальные допросы.
С облегчённым стоном я устроилась на низком походном стульчике, выпрямила ногу и благосклонно кивнула ожидавшим меня мужикам в форме.
— Сержант Ольга Мышь, если я не ошибаюсь, — произнес один из них. Всего их было двое, и я не удивлюсь, если они исполняют роли хорошего и плохого. Впрочем, если оба плохих, я, пожалуй, тоже не удивлюсь.
— Вот уж не думала, что настолько известна, чтоб меня узнавали в лицо, — усмехнулась я. — Да, это я.
— Смеётесь? Вас с ламповизоров на каждом углу показывают, — буркнул тот, что слева.
Мы расположились в просторной офицерской палатке, и я была очень этому обстоятельству благодарна, потому что тут не дуло, стоял переносной ламповый обогреватель, а ещё мне выделили стул, на котором пришлось сидеть боком, потому что руки связали за спиной, и это оказалось не слишком удобно. А ещё мне лампу в лицо направили, а гогглы сняли. Поэтому мужикам меня было хорошо видно, а вот мне их не очень.
— Итак, докладывайте, — кивнул тот, что справа. Более нейтрально настроенный, но до доброго не дотягивающий.
— Простите, не понимаю.
— Ты тупая, что ли?
— А в ламповизоре не сказали? У меня несколько контузий, конечно, я тупая!
Я очень сильно рисковала отхватить по морде, но и вести диалог пока не видела причин. Впрочем, бить меня не стали, наоборот, нейтральный вздохнул и сказал:
— Ольга, боюсь, начало нашего диалога вышло не совсем правильным, просим прощения. Итак, контрразведка, вы помешали нашей операции, Зубр, дай ей по морде.
По лицу меня бить не стали, дали подзатыльник, впрочем, рука у недоброжелательного всё равно оказалась тяжелой, так что в ушах зашумело.
— Теперь, я надеюсь, все формальности соблюдены?!
— Да, — кивнула я. — Зубр и…?
— Иван Демидович, — представился нейтральный.
Я задумчиво кивнула. Слышала я про одного Ивана Демидовича. Исключительно доброе и светлое.
— Итак, кто командовал операцией?
— Я, — легко призналась я. Не подставлять же капитана, ему ещё на повышение идти.
— А мне казалось, что в вашем отряде был человек в чине повыше.
— Но командовала я, это моя операция, так сказать, личные счёты, в которые я втянула своих друзей. Ну, вы же понимаете?!
— Понимаем, — согласился Зубр.
— Значит, «удовольствие» уничтожено?!
— Очень на это рассчитываю, — кивнула я. Голову слегка повело, глаза определённо разъехались, но я их немыслимым усилием съехала обратно. — Склад сырья лично подорвала.