— Я — Александр Воронцов. Известный актёр, а еще я сын того самого Воронцова!
— Главный будет недоволен, — поморщился, как оказалось, не самый главный. — Ладно, уже не так важно, что именно ты успела рассказать.
Тут у него завибрировало в кармане. Он вытащил визку и отошел. Я напрягла слух, но долетело только несколько фраз:
— Да. Понял. Хорошо.
Он обернулся посмотрел на нас. В глазах ничего не мелькнуло. Полное равнодушие.
— Ты и ты. Поехали. Вы двое приберитесь тут.
Я зажмурилась. Но бандиты почему-то медлили.
— Ребята, вы знаете кто я. И кто мой отец? — спросил Александр деловым тоном. Поскольку выстрела так и не последовало, я открыла глаза и скосила их вбок, на актёра.
— Ну, допустим. Только тебе он сейчас ничем не поможет.
— Давайте так: вы нас не убиваете, а я вам по пятьсот каждому? А мы свалим из страны, и вы о нас больше никогда не услышите. Можете даже до причала проводить и помахать платочком следом.
— Почему так мало?
У меня глаза еще сильнее распахнулись. Мало? Да у меня оклад меньше!
— По пять тыщ каждому! — вставил второй. — Хотя, ладно, легавая дешевле.
— У меня с собой столько нет.
— Конечно, нет, — согласился первый бандит. — Мы вас обыскали. У этой дамочки дрянной пистолет, визофон, который не работает, и десятка мелочью. А у тебя сотка, пара карт и банковский кристалл.
— Всё верно, я не ношу крупные суммы с собой. Раз уж я так известен, то вы должны знать, что у меня проблемы с алкоголем. И дисциплиной, если честно.
— Никогда не интересовался музыкой, — ответил первый. — С тех пор как провалил экзамен в школьный хор.
— А я тебя слышал, ты всякую муть поешь, для мамок, — признался второй. — Так и быть, давай деньги. Только та сотка в зачёт не идёт. Мы её и так уже отобрали. Вечером дирижабль «Мария Вторая» летит на восток. Вот на него вас обоих посадим и отчитаемся, что всё.
— Без проблем. Только деньги в банке или на квартире.
— Нашли дурака в банк идти, — снова первый. — Там охрана, тебе достаточно моргнуть, чтоб нас кинуть. Нет уж. Пошли к папочке. Он же не откажется дать тебе денег?
— Отец точно откажется, — поморщился Александр. — Пошли на квартиру. Там даже больше, чем десять тысяч. Копил на новую гитару.
Оказалось, что за пустырем стоял автомобиль. Пучеглазый, с открытым верхом по последней моде. Весёлого голубого цвета, который местами отходил пластами. В целом автомобиль выглядел ровесником моей бабушки, о чем тут же не преминул заявить Александр.
— Зато ты вряд ли доживешь до такого почтенного возраста, — отметил бандит, наклоняясь и ловко связывая нам еще и ноги.
— Эй, зачем, мы и так безобиднее барашков!
— Мемекать не вздумай. И вообще ведите себя тихо, а то мы можем в любой момент передумать и разорвать нашу сделку в одностороннем порядке.
— Приличные люди так не поступают.
Но бандиты на это замечание только расхохотались.
— К тому же, вы так останетесь без денег, — Александр ловко балансировал на связанных ногах и падать не собирался. Меня тоже не забыли связать, и действовали совсем не мягко.
— Оль, ты в порядке?
— Да, — односложно ответила я. Открытый верх исключал мешок на голову, но вырубить двух бандитов, один из которых за рулем — непростая задача для меня. Ладно, кому я вру — задача невыполнимая.
— Без глупостей.
— Да, Оль, пожалуйста, без глупостей. Да?
Но, вопреки моим ожиданиям, нас обоих запихнули в багажник. Прямо связанными. Забросили, как мешки с картошкой.
— Эй, — возмущенно крикнул Александр, — а как вы без меня найдете нужный адрес?
— У нас есть карта, — отмахнулся первый бандит. — Ты же нам уже назвал адрес. Как-нибудь доедем без твоей помощи.
— Пар и молния, — простонал актер. — Хорошо, что мамочка не видит, до чего докатился её сыночек. И папа тоже не видит. Надеюсь, что никто не видит!
Я молча сопела, сосредоточенно пытаясь вытащить из браслета тонкую металлическую вставку. Иногда хорошо, что покупаю какие-то милые вещички в детском отделе, они поднимают настроение и выглядят по-настоящему безобидно.
— Эй, Мышь, — Александр сменил истеричные всхлипывания на заговорщицкий шепот. — Ты чего там возишься. Ты мне на ногу наступила.
— Как можно наступить на ногу лежа? — пропыхтела я. Бечевка почти поддалась, и я потихоньку начала пилить. Как назло, дело продвигалось крайне медленно, куда медленнее, чем в моих мечтах.
— Эй, ты мне сейчас чуть не отдавила важную деталь организма!
— Прости, — почти искренне повинилась я, и, повернувшись еще более неловко, куда-то засадила локтем.
— Пар и молния! Кто делает багажники такими маленькими?! Вот сейчас ты мне точно их отдавила!
— Ты всё равно обещал прекратить половые связи! — веревка повисла на соплях, и я принялась остервенело крутить руками, чтоб освободиться.
— Беспорядочные! — возмущенно прошипел актер. — А порядочные очень даже не бросать. И вообще, хочешь, я женюсь?!
— Даже не знаю, что сказать, — я наконец смогла вытащить руки из-за спины и в них тут же вонзились тысячи иголок, лишая подвижности. Но времени медлить не было, поэтому я, морщась от боли в руках, взялась за веревки, которыми был связан Александр.
— А ты полна сюрпризов, крошка Мышь, — пробормотал он, и, обретя свободу, подавился стоном.
С ногами оказалось проще и быстрее, потому что руки постепенно обретали чувствительность. Я запихала верную бечевку в карман и принялась прощупывать место нашего заключения.
За ревом мощного мотора наша возня была неслышна. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться. Я опять повозилась, примериваясь, и ударила ногами со всей силы, на какую была способна.
— Что ты делаешь? — возопил Александр, но шепотом. Как оказалось, актёров учили вопить шепотом.
Не отвечая, я просунула руку в образовавшуюся дыру, нащупала очень надеюсь, что нужный патрубок и со всей силы дернула. А после сунула в ту же дыру лопату черенком внутрь. Наличие в багажнике лопаты, конечно, навевало мысли о бренном, но я привычно отмахнулась.
Машина дернулась, в последний раз рыкнула и совершенно неуправляемо завертелась.
— Ааааа, — орал Александр, больше не сдерживая своих чувств.
Вопли наших тюремщиков были совершенно непечатными и слышными даже из багажника.
Но все это заняло буквально секунды, поскольку дальше последовал глухой удар.
Я уперлась ногами в крышку багажника и ударила еще раз.
— Помоги, — пропыхтела своему подельнику, и тот послушно присоединился.
Наконец замок багажника поддался, и мы выглянули наружу.
Машина стояла, раскорячившись, посреди людной улицы. Нос её был вдавлен в ярко-красную красивую