В дверь продолжали методично долбить, но она пока держалась. Деваться из зала нам всё равно было некуда, и, похоже, ребята по ту сторону об этом прекрасно знали. Поэтому раскурочивали двери, не торопясь и без привлечения тяжелого оружия.
— На пределе
Мотор не смолкает в груди.
Мы сумели
От скучных правил уйти!
— Прекрасно, — выдохнул директор, — вставим это во второй акт «Авиатора».
— Эй, — возмутился Александр, — а может, лучше поставим новую пьесу? Что-то героическое, но чтоб о любви! Допишу туда проходных песен пару-тройку, добавим диалоги, немного музыки, кордебалет.
— Мальчик мой, я буду только за. Но одного хита недостаточно, надо хотя бы парочку.
В дверь опять бухнуло.
— Ну, вот вам второй! Этот ещё более хитовый даже!
В дверь принялись долбить, словно по ту сторону у ребят приключился коллективный понос, а у нас тут находилось самое нужно заведение для облегчения данного недуга. Дверь держалась как могла, но судя по тому, как её выгибало, могла она уже не так долго.
Александр допел свой новый хит, последние строчки про то, что он раньше не любил, а теперь вот угораздило, начали таять в воздухе, но дверь в очередной раз выгнулась и рухнула на пол.
Мимо меня пробежал солдат со скамейкой в руках. С обратной стороны скамейки болтался второй боец. Я дёрнула винтовкой, но падающая дверь сбила прицел и луч ушёл второму парню в бедро, тот бодро заорал и, выпустив скамейку, упал, продолжая нецензурно кричать. Первый меж тем бежал в сторону Александра, который, вместо того, чтоб достать оружие, хоть какое-то, держался за гитару.
Впрочем, последние события в жизни внесли корректировки и в его рефлексы тоже, поэтому он меланхолично перевернул гитару и ударил ею солдата. Тот закатил глаза, выпустил скамейку и упал.
Одна дверная створка покосилась, перегораживая проём, и продолжая создавать заградительный барьер между нами и теми, кто собирался нас убивать. Вторая створка держалась на обеих петлях, но, открытая солдатами со скамейкой, сейчас начала делать движение обратно, снеся ещё пару солдат и сделав кучу-малу у входа.
Впрочем, долго так продолжаться не могло. И мы все это понимали.
Александр достал из кармана пистолет, но так удачно выручившую его гитару убирать тоже не стал. Оставил для ближнего боя. Всем было понятно, что сейчас придёт и его черёд.
Я успешно сняла ещё пару человек в дверях, добавив их к тем, кто барахтался внизу, пытаясь встать.
И тут, наконец-то, снаружи послышались крики в усилитель:
— Всем положить оружие на землю и лечь. Работает группа реагирования. Всем сложить оружие. Лечь на пол.
Мы, конечно, ничего складывать не спешили, впрочем, как и те, кто со всех сил ломился в наш зал для танцев. Вот уж никогда не знаешь, когда в солдатах проснётся тяга к прекрасному.
Я продолжала стрелять, солдаты падали, закупоривая вход, но продолжали лезть вперёд, словно им тут было мёдом намазано. Кто-то начал стрелять, но через некоторое время выстрелы прекратились.
А потом всё резко кончилось.
Глава 25, ПОСЛЕДСТВИЯ
Я опустила винтовку.
Александр аккуратно прислонил гитару к стене и пошёл развязывать директора. Тот продолжал лежать на спине, флегматично рассматривая потолок.
Скосил глаза на актёра.
— Нет, я тебе, конечно, благодарен, что ты так самоотверженно бросился меня спасать, но надо признать очевидное, что и мои проблемы начались из-за тебя же!
— Логика в твоих словах есть, — признал актёр, опускаясь перед директором на колени и начиная распутывать эту колбасу, в которую его превратили Гудков и его прихлебатели.
— Вы в порядке? — ко мне подошёл один из командиров и, убедившись, что у нас всё под контролем, а заложник жив и вполне бодренько возится на полу, отправился наводить порядки дальше. Гудкова упаковали в наручники и под усиленным конвоем увели. Ушёл он на своих ногах, поэтому Александр выдохнул окончательно.
— Опять мы делаем за вас вашу работу, — попеняла я вслед командиру. — Доколе это будет продолжаться?
— Вашу работу, сержант Мышь, вашу! — командир обернулся и погрозил мне пальцем.
Ну, так-то да. Это действительно моя работа.
Директору вызвали врачей, всё же мужчина не слишком молодой, и такие приключения не могли пойти ему на пользу. Поэтому мы сдали его медикам на руки и сели в уцелевшие кресла в концертном зале. Было прекрасно видно сцену и тот разгром, который мы тут устроили.
— Да, этот театр не скоро сможет принять зрителей, — вздохнул Александр.
— Ничего, я обязательно куплю билет на премьеру, — легко пообещала я. — Как раз успеешь дописать остальные песни! Сколько там ещё нужно? Штук двадцать? Хочешь, сгоняем с тобой на полигон в выходные: бег с полной выкладкой, потом стрельба, прохождение полосы препятствий и потом групповые драки на закуску для тех, кто выжил в предыдущих аттракционах. Я смотрю, физические нагрузки оказывают благотворное влияние на твоё творчество.
Александр, обладатель живого воображения, содрогнулся.
— Нет, спасибо, я остальное теоретически напишу, представлю, что должен чувствовать лирический герой и напишу!
— А я, наверное, сгоняю, — мечтательно протянула я. — Может, сдам на повышение наконец-то.
— А выслуга лет? Твоя коллега что-то такое говорила.
— Бетси-то? Да, она по выслуге лет идёт, но я-то формально в другом отделе. У нас надо регулярно сдавать нормативы и повышение только через полосу препятствий. Но я уверена, что это не будет проблемой.
— Да уж, — Александр о чём-то задумался. — Слушай, на первом свидании мы купались. На втором на нас кинулась сумасшедшая поклонница. На третьем разнесли театр.
— Нехорошая какая-то тенденция, согласна.
Я всё поняла без дальнейших слов и встала, убирая винтовку в чехол. Пора и честь знать. Но Александр опять меня удивил:
— А пошли на четвертое свидание? Тут рядом парк с аттракционами и сладкой ватой. Есть тир, если мы вдруг за сегодня ещё не настрелялись. Говорят, привезли новый хит: летающий самолётик, полное погружение, почувствуй себя пилотом и всё такое.
— Эээ, — я настолько настроилась на расставание, что не сразу услышала, что он говорит.
— Обещаю, что куплю тебе кофе, — выложил он свой очередной аргумент. — И шашлык! Уверен, что там всё есть.
— Я согласна, — выдохнула я, закидывая винтовку на плечо. — А нас пустят с оружием?!
— А ты потеряла разрешение?
— Разрешение! — хлопнула я себя по лбу и побежала за ребятами, которые уже активно паковались по машинам. — Офицер, офицер, подождите!
Командир обернулся. Вместе с ним обернулись и все остальные. Стоять под прицелом сотни глаз, как привык актёр, мне до этого не доводилось, но не отступать же теперь, и я выпалила: