— Нормально. — Я не хочу его пугать, но он чувствует ложь.
— Арина, — мягко говорит он. — Ты не нормально. Я слышу.
Я молчу. Потом выдыхаю.
— Он был в моей квартире, Олег. Пришёл пьяный сегодня ночью. Хотел, чтобы я вернулась. — Голос дрожит, я не могу это контролировать.
— Я приеду, — говорит он.
— Не надо. У меня сеанс с Катей через час. И потом, я не хочу, чтобы ты… — я замолкаю, подбирая слова, — не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Я сама справлюсь.
— Ты справляешься уже семь лет, — тихо говорит он. — Может быть, иногда можно позволить кому-то помочь?
— Ты помогаешь, — отвечаю я. — Ты рядом. Это уже много.
— Тогда дай мне быть рядом. Не только по телефону.
Я закрываю глаза. Хочу сказать «да». Хочу, чтобы он приехал, обнял меня, сказал, что всё будет хорошо. Но я всё ещё боюсь. Не его — себя. Своей слабости. Своей потребности в нём.
— После сеанса, — говорю я. — Приезжай после сеанса.
— Хорошо, — он не спорит. — Береги себя.
— Постараюсь.
Я отключаюсь. Олег. Каждый раз, когда думаю о нём, чувствую, как внутри разливается что-то сладкое и пугающее одновременно.
Катя приходит ровно в десять. Я слышу, как Даша открывает ей дверь, как они здороваются, как Катя проходит в кабинет. Сегодня она в розовом свитере — впервые за всё время я вижу на ней цвет. Раньше были только серый, чёрный, тёмно-синий. А сегодня — розовый. Маленькая деталь, но значимая.
— Здравствуйте, Арина Сергеевна, — говорит она, садясь на диван. — У вас что-то случилось?
— С чего ты взяла? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Вы какая-то… не такая. — Она смотрит на меня своими серыми глазами. В них уже нет пустоты, только внимание и забота.
— Нет, — я улыбаюсь, но улыбка выходит слабой. — Просто не выспалась. Беспокоилась о некоторых вещах.
Катя молчит. Потом говорит:
— Это из-за вашего бывшего мужа?
Я замираю.
— Откуда ты знаешь?
— Папа говорил дяде Андрею по телефону. Я услышала. — Она делает паузу. — Он к вам пристаёт?
— Приходил, — признаюсь я. — Вчера вечером. У него были ключи.
Катя хмурится. Её лицо становится серьёзным, почти взрослым.
— Это же незаконно? — спрашивает она. — Вторжение в частную жизнь. Вы могли бы вызвать полицию.
— Я не хотела скандала, — отвечаю я. — Я просто сменила замки. Теперь никто не войдёт.
— Папа вас защитит, — уверенно говорит Катя. — Он сильный. Он никому не даст вас в обиду.
Я смотрю на неё и чувствую, как в груди разливается тепло. Она верит в отца. И в меня. Эта девочка, которой три месяца назад нужна была экстренная помощь, сейчас говорит мне слова поддержки. Она выросла. Они оба выросли — и Олег, и Катя. А я? Я, наверное, тоже.
— Спасибо, — говорю я. — Мне очень приятно это слышать.
— Правда, — кивает она. — Папа вас очень любит. Я вижу. Он стал другим — счастливым. Это вы его таким сделали.
Я не знаю, что ответить. Просто улыбаюсь.
— Давай лучше посмотрим твои рисунки, — говорю я. — Что ты нарисовала на этой неделе?
Катя достаёт альбом, и мы погружаемся в её мир. Цветы, дома, подружка. Я рассматриваю каждый рисунок, хвалю, задаю вопросы. Она отвечает охотно, и я вижу, как постепенно уходит напряжение с её лица. Она расслабляется. Улыбается. Рассказывает о том, что читает сейчас, о том, что мечтает завести собаку. Но папа пока не разрешает.
— У нас в классе есть мальчик, — говорит она, краснея. — Он сидит через проход от моей парты. Он всё время на меня смотрит.
— И что ты чувствуешь? — спрашиваю я.
— Не знаю, — она пожимает плечами. — Он симпатичный.
Я улыбаюсь. Она растёт. Влюбляется. Живёт.
Сеанс заканчивается, Катя обнимает меня на прощание.
— Вы не бойтесь, — говорит она. — Всё будет хорошо.
— Спасибо, — отвечаю я. — Ты очень мудрая. И отлично провела для меня сеанс психотерапии.
Она смеётся.
Потом вдруг становится серьёзной и говорит:
— Это вы меня научили. Говорить о чувствах. И не бояться.
Она уходит. Я слышу, как Даша закрывает за ней дверь, и остаюсь одна в кабинете. Смотрю на рисунки, разложенные на столе. На цветы, которые Катя нарисовала для меня. Чувствую благодарность к этой девочке, которая выстояла в борьбе со своими страхами. И теперь переживает за мои страхи.
Вечером, уже дома, я проверяю почту на ноутбуке — рабочую и личную. Среди писем от пациентов, рассылок и спама я вижу одно.
От: Константин Вяземский.
Тема: Встреча.
Открываю.
«Арина, привет. Надеюсь, ты не держишь зла за вчерашнее. Я был не прав, что пришёл без приглашения. Но я хочу поговорить по-человечески. У меня есть информация, которая может быть тебе интересна. И которая, если честно, может повредить твоей репутации. Речь о твоих отношениях с пациентом — Морозовым. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны. Встретимся, обсудим. Я не враг тебе, Арина. Назначь время и место. Константин».
Я перечитываю дважды. Сердце колотится, в горле пересыхает. Он угрожает. Не прямо — намёком. «Информация, которая может повредить твоей репутации». Он намекает на Олега. На наши отношения. На то, что я нарушила профессиональную этику. Или что-то ещё?
Я не отвечаю. Закрываю письмо, выключаю компьютер. Я не буду на него реагировать. Это то, чего он хочет. Чтобы я испугалась, ответила, пришла на встречу. Я не дам ему этого.
Но внутри неспокойно. Он знает, куда бить. Он бьёт по самому дорогому — по моей репутации, по моей работе, по Олегу.
Ночью я опять не сплю. Сижу на кухне, пью ромашковый чай, смотрю в окно. За стеклом — снег. Медленно падает, кружится в свете фонарей. Красиво. И грустно.
Телефон звонит в половине двенадцатого. Номер незнакомый. Я не беру. Он звонит снова. На четвёртый раз я отвечаю.
— Алло?
Молчание. Я слышу чьё-то тяжёлое дыхание. Потом гудки. Сбросили.
Константин? Он перешёл к детским шалостям?
Я кладу телефон на стол, смотрю на него, жду. Больше никто не звонит.
Сижу и слушаю, как тикают часы на стене, как за окном шуршит снег, как бьётся моё сердце. Снова подкрадывается страх.
Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке, что никто не может мне навредить. Что у моего мужа просто кризис среднего возраста. Он отстанет. Наверное.
Хочется позвонить Олегу. Просто, чтобы услышать его спокойный голос. Но уже поздно. Придётся дождаться утра.
Я ложусь в кровать, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно. Перед глазами — Константин на моём диване. Олег, который держит меня за руку. Катя, которая