Двадцать три страницы мелким шрифтом. Я читала, затаив дыхание. Никаких подвохов. Никаких «переход интимных отношений в коммерческие». Только архитектура.
Аванс — полмиллиона. Срок — шесть месяцев. Авторские права — мои. Он получает эксклюзивное право на строительство, но чертежи не могут быть использованы без моего согласия. Ветров не дурак. Он нанял хороших юристов.
Или они наняли его. Неважно.
Я поставила электронную подпись, не советуясь с адвокатом. Глупо. Безрассудно. По-другому я теперь не умела.
В ответ пришло сообщение: «Жду в кафе у твоего офиса. Через полчаса».
Не «если удобно», не «можешь приехать». «Жду». Как приказ. И я пошла.
Кафе называлось «Кофе и точки». Сетевое, безликое, с коричневыми стенами и вечно занятыми столиками. Ветров сидел в углу, за маленьким столиком у окна, и листал что-то в планшете. Чёрный свитер с высоким горлом, чашка американо, взгляд отсутствующий.
Я села напротив.
— Ты мог бы предупредить, что уже здесь.
— Хотел увидеть твоё лицо, когда ты войдёшь. Интересно, какие эмоции сменяют друг друга.
— И что увидел?
— Удивление. Потом раздражение. Потом — странную улыбку. — Он отложил планшет. — Ты рада меня видеть. Признайся.
— Я рада, что проект начинается. Это разные вещи.
— Скажи это своим глазам.
Я заказала латте с солёной карамелью. Он поморщился — не понимал сладкого кофе. Я не понимала, как можно пить горечь без сахара. Мы были разными. Может, поэтому нас тянуло.
— Участок под Рязанью, — начал он, разворачивая на планшете карту. — Сорок соток, лес, озеро. Я хочу дом, вписанный в ландшафт, не над ним. Экологичные материалы, панорамное остекление, крыша с травой. Терраса на второй уровень, чтобы можно было сидеть и смотреть на воду.
Я взяла планшет. Участок — ровный, с перепадом высот, окружённый соснами. Мечта любого архитектора. Не коробка в спальном районе. Не таунхаус с соседями за стенкой. Пространство.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Почему именно я?
— Потому что ты спросила. — Он посмотрел мне в глаза. — Никто из предыдущих архитекторов не спрашивал "почему", "зачем", "как ты видишь свою жизнь в этом доме". Они чертили то, что я говорил. А мне нужен не чертёжник. Мне нужен соавтор.
Я отхлебнула латте. Сладко. Тепло. Почти уютно.
— Я буду выезжать на участок. Мерить, смотреть, снимать. Месяц уйдёт на концепцию.
— Я буду приезжать с тобой.
— Это необязательно.
— Я хочу. Ты не можешь запретить мне бывать на собственной земле.
Я вздохнула. Логика железная. И он знал это.
— Ладно. Но никаких отвлечений.
— Каких отвлечений?
— Ты понял.
Он улыбнулся — уголками губ, глазами, всем лицом.
— Не обещаю.
На выходе из кафе он взял меня за локоть.
— Анна.
— М?
— Твой муж... Бывший. Он звонил мне сегодня.
Я замерла.
— Зачем?
— Просил передать, чтобы ты подписала документы о разделе имущества. Он отдаёт квартиру, машину, дачу. Только просит не лишать его права видеть Лизу.
— Я не лишаю. Я требую, чтобы встречи были под контролем соцслужб. Он может видеть её раз в неделю, в нейтральном месте.
— Он согласен.
— Тогда почему тянет?
— Боится, что ты потребуешь алименты.
— Потребую. Он обязан.
Ветров кивнул. Ни тени осуждения. Только понимание.
— Я передам.
— Ты не должен быть посредником между мной и ним.
— Я не посредник. Я просто... провожу информацию. Чтобы ты не думала, что я скрываю.
Мы стояли у входа в кафе, и люди обходили нас, кто-то оглядывался, кто-то улыбался — наверное, думали, что мы пара. Всего лишь мужчина и женщина, которые решают, разрушить ли очередную стену или оставить как есть.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За то, что не врёшь. Пока.
Он наклонился. Думала — поцелует. Но лишь поправил прядь волос, упавшую на лицо.
— Я никогда не вру, Анна. Я просто не говорю всей правды. Это разные вещи.
Он ушёл. Я смотрела ему вслед, пока чёрная фигура не растворилась в потоке людей. В кармане завибрировал телефон.
Кирилл.
Я сбросила. Он позвонил снова. Я сбросила. Третий раз — я ответила.
— Чего тебе?
— Аня, не бросай трубку. Пожалуйста. — Голос — уставший, с хрипотцой. Пьяный? В полдень? — Нам нужно поговорить. Не через адвокатов. Не через третьих лиц. Ты и я.
— Нам не о чем говорить.
— О Лизе. Она моя дочь. Я имею право...
— Ты потерял право, когда трахал свою фитнес-инструкторшу, пока наша дочь звала папу.
— Это было один раз! Один раз, Аня, я ошибся...
— Два месяца, Кирилл. Два месяца лжи. Не один раз. Не ошибка. Выбор. — Я говорила тихо, но каждое слово врезалось в телефонную трубку, как гвоздь. — И я тебя ненавижу за этот выбор. Не за Викторию. За ложь. За то, что ты смотрел мне в глаза и говорил "люблю". Кусок дерьма.
В трубке зашипело. Он молчал. Я тоже.
— Я исправлюсь, — сказал он наконец. — Обещаю.
— Обещания от тебя теперь стоят меньше, чем туалетная бумага. — Я сбросила вызов.
Руки дрожали. Я вошла обратно в кафе, села за тот же столик, заказала ещё один латте. Пальцы не слушались — сахар рассыпался по столу белыми гранулами, похожими на пепел.
Позвонила Лена.
— Как дела?
— Кирилл звонил. Пьяный.
— И что?
— Сказал, что исправится.
— Классика. — Лена вздохнула. — Аня, слушай меня внимательно. Он будет давить на жалость. На Лизу. На воспоминания. Не ведись.
— Не ведусь.
— Ты дрожишь. Я слышу.
— Руки. Пройдёт.
— Ничего не пройдёт. Ты — не железная. Хватит притворяться. Позволь себе злиться. Позволь себе плакать. Позволь себе... — она замялась, — позволить Ветрову помочь.
— Ты же сама сказала — он опасен.
— Опасен. Но иногда яд — лучшее лекарство. Гомеопатия, ёлки-палки.
Я рассмеялась — невесело, но легче стало.
— Ты псих.
— Твоя правда. Иди работай. И не бери трубку, если он позвонит снова.
Она отключилась. Я допила латте, убрала рассыпанный сахар, заплатила и вышла.
До офиса шла пешком — три квартала, мимо вечно строящегося бизнес-центра, мимо парка, где кормили голубей, мимо жизни, которая шла своим чередом, не замечая моей маленькой катастрофы.
Я думала о доме Ветрова.
О том, как он будет стоять среди сосен, как стёкла будут отражать облака, как крыша с травой сольётся с землёй. Дом, который не кричит о своём хозяине. Шепчет.
— Иди сюда, — скажет он. — Спрячься. Отдохни. Забудь.
Интересно, сам Ветров умеет забывать? Или тоже хранит боль под сердцем, как я — под левой грудью, в том месте, где когда-то было тепло?
К вечеру я сидела за ноутбуком, набрасывая первые эскизы. Прямые линии, острые углы, минимум декора. Но внутри — мягкость. Неожиданные закругления, ниши, которые хочется трогать. Дом-хамелеон. Снаружи