Глава 13
Как и договаривались, встречаемся в скверике напротив театра. Здесь пока еще довольно много снега на газонах, однако асфальт уже сухой, и на скамейках можно сидеть. Пройдет совсем немного дней, и остатки снега растают, а скверик заживет весенней жизнью. Уже сейчас заметно, что он вполне красивый и ухоженный.
Я пришла вовремя, минута в минуту, однако Анжела уже со скучающим выражением лица расположилась на скамейке. Обычно давняя подруга опаздывает, а сегодня появилась раньше.
— Давно ждешь? Привет.
Она поправляет пестрый вязаный шарф и отвечает:
— Полчаса примерно. Морозным воздухом дышу. Неохота было дома торчать, вышла пораньше.
— Ты замерзла? Может, успеем кофе попить?
— В ледышку пока не превратилась. Пойдем лучше займем места. Там народ у входа уже вовсю тусуется. Такой ажиотаж прям. Не ожидала.
— У нас же билеты есть, никто наши места не захватит. Хорошо, пойдем.
— Цветочки, надеюсь, для меня? —
Она кивает на обернутый тонкой бумагой небольшой букет желтых хризантем, который я держу в руке.
— Ой, Анжел, я хотела кому-нибудь из актеров подарить…
— Да я пошутила же.
Она поднимается, отряхивает свое светло-сиреневое пальто, к которому пристали соринки. Сразу становится почти на полголовы выше меня. Это неудивительно, ведь сапоги Анжелы на высоченных каблуках.
— Анжелочка, у меня просьба: будем считать, что это ты меня пригласила. В последний момент родственница не смогла пойти, и ты мне позвонила.
— Зачем такие сложности?
— Потом объясню. Точно ничего криминального.
Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка, скорее всего, получается натянутой, и голос звучит неестественно. На меня обрушивается осознание, что зря я все это затеяла. Однако разворачиваться уже поздно. Будь я сейчас одна, наверняка вернулась бы домой.
— А кому это надо говорить? — подозрительно спрашивает Анжела.
— Никому. Просто если вдруг возникнет эта тема...
— Ой, чего-то ты темнишь. И выглядишь как-то не так. Смена имиджа?
— Надо же иногда меняться.
— Это да. Вообще тебе идет.
Анжела звонко чихает, достает из кармана пальто бумажную салфетку, вытирает слегка покрасневший на легком мартовском морозце нос.
Заходим в здание, сдаем пальто в гардероб. В фойе сразу чувствуется оживленная атмосфера. Публика довольно пестрая. От пожилых дам в вечерних платьях с блестками до молодежи в бесформенных джинсах и кроссовках на толстой подошве. Вполне объяснимо — раз театр то открывается, то закрывается, у него не собралась постоянная публика. А реклама привела разных зрителей.
Анжела прихорашивается у большого зеркала в бронзовой раме, косится на меня. Впрочем, косится одобрительно.
— Давно надо было прическу сменить. А то вечно со своим хвостиком, как серая мышка. С челкой тебе хорошо прям. И цвет нормальный.
Я и правда постаралась. Не только сделала укладку, но и с утра покрасилась хной. Держала ее целых два часа. От этого цвет темно-каштановых волос стал заметно ярче. И челку обрезала самостоятельно, в салон не пошла. Как-то спонтанно решилась на перемены…
А вот одежду подбирала тщательно, заранее остановилась на стильной кашемировой водолазке, темной юбке простого фасона, но из дорогого бутика, и изящных сапожках. Правда, без таких каблуков, как у Анжелы. На таких я бы точно не смогла сохранять равновесие.
Достаю из сумочки и надеваю очки в тонкой серебристой оправе.
— Ни разу не видела тебя в очках, — комментирует Анжела. — Ну ладно, так тоже ничего…
— Я их редко ношу.
Это и в самом деле так. Не такая уж сильная у меня близорукость. Надеваю очки только дома, когда сижу за компьютером или работаю над какой-нибудь особо тонкой вышивкой. Кажется, даже Роман никогда не видел собственную жену в очках. Но раз уж меняться — так меняться по максимуму. Да и рассмотреть соперницу в мельчайших подробностях не помешает. К тому же, надеюсь, что благодаря новому образу меня не узнают знакомые. Вполне ожидаемо, если сюда слетятся деловые партнеры мужа с супругами. Раз тоже поучаствовали финансово в нынешнем театральном событии. Впрочем, обычно ко мне никто не присматривается. Я всего лишь молчаливая, блеклая тень.
* * *
В первом ряду сидеть как-то неуютно. Такое впечатление, словно меня выставили напоказ. Не укрыться за чужими спинами. А если Вероника знает меня в лицо? Вдруг Кристинка скидывала ей фотографии, в том числе мои? Остается надеяться, что это не так…
Анжела расположилась слева.
— Шикарные места! Люблю, когда никто впереди не торчит и не мешает смотреть.
Она вытягивает ноги, любуется своими сапогами, явно купленными совсем недавно. Возможно, у анжелиных сапог сегодня тоже премьера, первый выход в свет.
Справа от меня нарядная дама постбальзаковского возраста, с пышной прической. Тихо беседует со своей соседкой. Чувствуется, что это истинные театралки, не пропускающие ни одну премьеру во всех театрах города.
Украдкой оглядываю зал. Роман мне нигде не попадался. Ни в фойе, ни в коридоре. В зале его тоже не видать, ни в партере, ни на балконах. Сегодня полный аншлаг, но все равно мужа я бы наверняка заметила. Тем более, нацепила очки… Если его нет, то и прекрасно, мне крупно повезло. Собственно говоря, он с утра уехал в Ореховку, на объект. И собирался провести на уже развернувшейся стройке целый день. Обещался вернуться только поздно вечером. По крайней мере, так сказал.
Глава 14
В зале гаснет свет, сцену заливают яркие огни. Драматичная история о мачехе, безумно влюбившейся в пасынка, начинается. Сюжет античной трагедии мне довольно хорошо знаком. Еще я очень давно читала одноименную пьесу Марины Цветаевой и осталась под впечатлением. До сих пор могу припомнить отдельные строки.
Но, похоже, здешний режиссер решил перекроить сюжет на свой лад. Пока почти ничего знакомого не улавливаю. Имя автора пьесы на афише тоже оказалось неизвестным. Какой-то непризнанный гений, решивший, что он умнее и круче классиков... И декорации чересчур экзотические. Костюмы актеров — причудливая смесь античности и модерна. Даже кто кого играет — тоже все еще непонятно. Вступление затянутое… Ну, крайне странный подход. Не только я одна в недоумении, соседки