– Бабуль, что ты говоришь такое? – Зашмыгал я носом.
– Всё правильно говоришь, бабушка, – раздался наяву голос, который я сегодня слышал только в голове – Два раза в год приезжаю к тебе. В день рождения и в день смерти.
– Знаю, Ромочка. Цветы твои долго лежат. Не вянут. Солнце их не палит и ветер не уносит. Всё я знаю. Знаю, что ты добрый и хороший. Только я еще знаю, что иногда ты можешь быть злым и жестоким. Может, из невнимательности, а может, из безразличия много ты людей обидел. Среди них и друзья твои бывшие, которые помогали тебе в тяжелую минуту и через которых ты переступил, когда они стали тебе в обузу. А больше всего женщин. Обижал ты девчонок, Рома. Они тебя любили, а ты не увидел этого. Не захотел увидеть. Как пчелка летал от одного цветка к другому. Вроде и не обманул никого на словах, а на деле не сделал счастливой ни одну. Многим девчонкам ты жизнь сломал Ромашка.
– Бабуль, ты зачем мне это рассказываешь? Запутался я и уже не понимаю кто я и где. Это все во сне или наяву? – Спросил я бабушку. – Ты же завтра вернешься домой и всё объяснишь?
– Не будет завтра, Ромочка. Послушай меня внимательно, внучок. Не увидишь ты больше ни меня, ни маму свою. И завтра тоже не настанет. Теперь у тебя всё время будет сегодня. У тебя, Ромочка, инсульт, и душа твоя пока ждёт, что будет с твоим телом. Может, спасут тебя доктора, может, и нет. Но в больнице без тебя разберутся. Твоя помощь врачам не нужна. Все, что мог ты уже сделал. Организм свой довел до ручки. Говорила я тебе: береги себя, не думай, что вечный, а ты, то гулял, как последний день живешь, то пахал сутками как каторжный.
– Но главное – душа, Ромашка! – Укоризненно помолчав, продолжила бабушка. – Всю жизнь мы с мамой твоей Бога за тебя просили. Может услышал он наши молитвы, а может, всем людям второй шанс дается, я не знаю. Я знаю только, что пока не исправишь ты свои ошибки, так и будешь одним этим днем жить. Время у тебя есть, чтобы все поправить, но немного.
Я растерянно молчал, не понимая, как реагировать на происходящее. Умник в моей голове тоже прикинулся немым.
– Разберись, Рома со своими женщинами. Кого можешь сделай счастливой. – Голос бабушки становился громче, и ее слова впечатывались в мой многострадальный мозг. – Кого не можешь осчастливить, поддержи в трудную минуту хотя бы словом. Не забывай тех, кому ты дорог, не проходи мимо их жизни как случайный прохожий. Любят они тебя, дурочки. Любят, что легко с тобой. Что ты ласковый и нежный, сильный и умный. А потом сгорают душой в твоем огне, и остаются у них только головешки в сердце. Ты дальше идешь по жизни. Такой же красивый и уверенный в себе, и не замечаешь, что после тебя девчонки как сломанные цветочки стоят. Кого-то заботливые руки еще отходят и зацветут они, а многие после тебя так и не поднимут голову к солнцу.
– Бабуль, ты страшные вещи говоришь про меня. Кому я жизнь сломал? Я еще и не любил-то никого по-настоящему.
– В том-то и беда Ромашка. Ты не любил, а девочки верили, что полюбишь.
– И что мне делать-то тогда? Жениться, что ли, сразу? Или вообще к девчонкам не подходить? И это… если я там умираю, то зачем всё это нужно здесь?
– Прощай, Ромашка. Разберешься во всем сам. Ты у нас самый добрый и самый умный. Думай о тех, кто рядом с тобой, кто доверился тебе. Заботься о близких людях, и всё будет хорошо. Спи, родной. Спи.
Сундук
На следующее утро я проснулся разбитый, словно меня ночью выбивали, как пыльный ковер. Все тело болело, а голова очень болела.
– Ромочка, я же слышу, что ты проснулся. Вставай, внучок. Поторопись, потому что я сейчас пойду за молоком. Покушай, пока горячее, а то знаю я тебя. Разогревать поленишься и будешь есть холодное. – Донесся из кухни, ласковый и такой родной голос бабушки.
Уфф. Слава богу. Мне просто снился кошмар. Надо же, как всё реалистично привиделось во сне. Будто на самом деле прожил вчерашний день и особенно ночь. Нет, день не трогаем. День рождения Тани я провел отлично, а голос мне просто почудился. А вот ночь прошла ужасно, но очень правдоподобно. Еще немного и я бы на самом деле поверил, что я часть кого-то помирающего мудилы и должен искупать чужие грехи.
Приснится же такое. Отвечать за косяки старого пердуна, которые я еще не совершил, а иначе мне кирдык.
«Ничего я не старый. Мне сорок девять лет. Вернее, тебе сорок девять лет. Нам сорок девять лет, получается. В мое время, ну в то время, когда я жил и, как вчера выяснилось, собираюсь умереть, вполне себе нормальный возраст. Люди в эти годы женятся и детей рожают».
– Слышь, сундук говорящий! Тебя не существует! Просто у меня голова болит и может даже температура. Вот ты мне и мерещишься.
«Сам ты… Ранец. Тебе бабушка всё объяснила ночью. Что непонятно? Неужели я был такой тупой?» – начал обзываться этот ненормальный.
Блин! Голова! Сейчас просто развалится на куски. Я уже понял, что боль накатывает, когда я что-нибудь узнаю про будущее. Как будто кто-то запрещает мне заглядывать в предстоящую жизнь и наказывает ударами по башке, если я не подчиняюсь. Все-все, не думаю я больше об этом. Я вскочил с дивана и даже не умываясь, рванул на кухню.
На кухне я не увидел ничего странного. Все как обычно, правда, бабушки уже ушла. На столе, точно так же как и вчера, стояла сковородка с яичницей и чашка чая. Численник, или как иногда говорит бабушка «чисельник», снова показывал шестое июля.
Бабушка у меня боевая, очень интеллигентная и грамотная, но иногда, по настроению, может включить «Кострому», то есть прикинуться совсем деревенской. Она любит изображать из себя простушку, когда разговаривает с соседками. Мне кажется,