— Послушай, ну давай не будем рубить с плеча. Нас столько связывает. Я уж точно не хотел тебя обижать. Теперь вижу, что ты расстроена. Я поговорю с Лилей, мы расстанемся, и я снова стану самым примерным и верным мужем на свете. Ты моя любимая и моя единственная жена.
— Не станешь, — качаю головой. — Не станешь, Равиль… уже никогда не станешь. Твоя измена будет всегда стоять между нами.
И малолетка, который ты позволял называть свою жену кошёлкой.
Разворачиваясь, я выбегаю из кухни и из квартиры.
Мне просто хочется быстрее остаться одной.
И на секунду притвориться, что я увидела страшный сон.
Но нет… перед глазами стоит та тошнотворная сцена в спальне. Где над Равилем склонилась Лилечка, а мой муж… наслаждается своей изменой.
Без всяких угрызений совести.
И в его «я поговорю с Лилей, и мы расстанемся» я ни капли не верю.
Добежав до машины, буквально залетаю в салон. Врубаю музыку громче. Так. Надо что-то плаксивое. В тон моему настроению. Пристёгиваюсь и гоню… гоню вперёд…
Вылетаю на платную скоростную трассу и давлю на газ, желая, как можно дальше уехать от изменника и его шалавки.
И от себя…
Обиженной обманутой жены.
Которую унизили.
Которую размазали по стенке.
— В командировку он уехал, — говорю вслух. — Сволочь… В командировку.
Сколько таких командировок было? Не верю, что это первая!
Но сколько бы я не гнала, сколько бы не прибавляла скорость… от себя не убежишь.
И от своего состояния.
Я разбита, раздавлена, но не смертельно…
Всё пройдёт, и это тоже. Мудрые слова.
Вот надо их почаще повторять
Вместе с тем перед глазами всё плывёт. Быстрее бы мой съезд. Но мы живём на противоположном конце города, и надо просто потерпеть оставшиеся тридцать минут дороги.
Надо было брать такси.
Я съезжаю на обочину и кладу голову на сложенные на руле руки.
Смена в больнице была тяжёлой, большая авария на кольце и большую часть пострадавших доставили нам. Поэтому пришлось задержаться, ещё и по палатам бегать, капельницы ставить, перевязывать, перематывать, заменять операционную медсестру.
Потом бодряк напал. Я решила завести вещи в квартиру, а там эти…
Теперь адреналин схлынул, и я очень хочу спать, что странно… На нервах не думаю, что засну, но голова гудит.
Кое как я добираюсь до дома и падаю лицом в супружескую кровать.
И очень надеюсь, что Равилю не вздумается приехать из командировки пораньше, как он грозился.
Серьёзно… на порог не пущу!
Ещё бы хватило на это сил.
По спальне бродят тени. Я зашторила окна и комната погрузилась в полную темноту.
Хочу утонуть в этом вакууме. Стать микроскопической точкой и забыться, и забыть, что я вообще существую.
Это ненадолго. До тех пор, пока боль не пройдёт.
Сворачиваюсь калачиком и зажмуриваюсь. Желая, чтобы минувший день оказался сном.
Мне сорок два, и я медсестра. Но капельниц от измен никто не придумал, как и уколов. Диагнозы ставить тоже бесполезно. Это просто случилось. Надо принять, хотя принимается с трудом.
Мне сорок два, и я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Я всегда считала, что у нас с Равилем крепкие отношения, основанные на доверии и любви. Но вот я своими глазами видела его измену. Это страшный сон любой женщины. Его измена — это не просто ошибка, это предательство, которое разрушило всё, что мы по кирпичикам выстраивали долгие годы.
Мне сорок два, и я знаю, что жизнь не заканчивается на этой измене. Я не хочу питаться ненавистью, не хочу, чтобы на моё представление о жизни влияли ошибки других людей. Я хочу быть сильной, хочу взять свою жизнь в свои руки. Но как это сделать, когда сердце разрывается от боли? Я не могу просто забыть, не могу притвориться, что всё в порядке.
Мне сорок два, и до этого дня я думала, что у меня есть всё, о чём я мечтала. Стабильная семья, прекрасный муж, взрослые умные дети, уютный дом, любимая работа и уверенность в завтрашнем дне. Но теперь я, как говорится, осталась у разбитого корыта, и мне нужно решить, что делать дальше. Я не могу позволить себе быть слабой. Потому что, кроме меня, у меня никого нет.
Глава 4
На следующий день я тихо захожу на кухню с пакетами еды. После смены в больнице и личного потрясения проспала до полудня следующего дня. Равиль, хоть и грозился, домой не приехал.
Что ж… Лилечка, наверное, снова хорошо поработала ротиком, и Равиль Сергеевич решил продолжить свою командировку. На телефон от него пришло короткое сообщение: «не дури».
Это он в перерыве между минетом и ужином набрал?
Внутри меня поселяется злость, она подпитывает. Мне не нравится это чувство, надеюсь, оно пройдёт. Потому что прямо сейчас мне снова хочется крушить и ломать.
Что б отвлечься, иду в магазин и решаю что-нибудь приготовить. Вообще не хочется ничего делать, но жизнь продолжается, и лежать на кровати, горестно хлопая склеенными ластами — это не про меня.
Я всегда была деятельная и энергичная.
Праздник устроить — пожалуйста. В родительский комитет — я. Поездку для семьи организовать — нет проблем.
А теперь у меня нет семьи.
И будущее туманно.
И на развод надо подать в ближайшее время.
— Привет, Саша, — ставлю пакеты на столешницу.
На кухне дочь сидит за столом с телефоном в руках, погружённая в свои мысли. Рядом с ней стакан свежевыжатого апельсинового сока.
— Привет, мам. Даня звонил, сказал, ты не отвечаешь.
— Да я в магазине была, не слышала.
Даня — это мой старший сын. Он сейчас в Чехии стажируется. В семье медиков все пошли по стопам родителей. Вот и Саша в прошлом году поступила в Первый Медицинский.
А я… а я осталась с мечтами о высшем образовании. Получила только среднее. Я медсестра. И мне нравится моя работа. Когда-то сделала выбор в пользу декрета и детей, и ни капли об этом не жалею.
Но вот Равиль… сейчас об этом особо чётко вспоминаю, нет-нет, да проходился насчёт того, что я недоучка… Недоврач…
Шутил, когда я лечила детей… Говорил что-то вроде «эх, отличным педиатром ты была бы, жаль не судьба уже». Я тогда по наивности думала, поддерживает, но сейчас всё яснее осознаю, что принимала желаемое за действительное. А он язвил… а может, даже и не понимал, сколько в его словах было унизительного.
— Ну, надеюсь, ты ему привет от меня передала.