— Ой, щедрая Альбина, — тянет недовольно. — Квартиру я не стану продавать, она Данькина и Сашкина.
— Ну надо же… про отцовские чувства вспомнил. Какое благородство. Молодец. Значит не весь мозг Лилечка через нижнюю головку высосала.
Бывший с ещё большей злостью смотрит на меня.
— Лилечка, — сплёвывает он. — Нет больше Лилечки. Меня как Шубин уволил, так всё… расстроилось у нас.
— Ничего, новую найдёшь, ты у нас парень хоть куда, — бросаю и тут же до меня доходит.
Лиля его кинула.
Олег уволил.
Ну надо же!
— Как уволил? — спрашиваю, впервые по-настоящему с момента встречи взглянув на пока ещё мужа.
Внешне Равиль изменился, он выглядит потрёпанным и постаревшим. Волосы неопрятные, на щеках — небритая щетина, а глаза полны злости и недовольства. Это не тот человек, с которым я ещё недавно делила свою жизнь. Мой муж всегда был одет с иголочки, причёсан и гладко выбрит. А этот мужчина — чужой и незнакомый.
— А вот так! Уволил! Сука ты, Альбина, из-за тебя ведь и уволил. Так и сказал, пиши по собственному, иначе на совет вытащит мой роман с Лилей. А она перестала на звонки отвечать, как меня попёрли. Гасится. Игнорирует. Из-за тебя, Альбина, я оказался на обочине жизни.
Здрасьте… приехали!
— Ты из-за себя там оказался, не передёргивай. Да и радуйся, что сейчас Лиля тебя кинула, сразу её меркантильную натуру увидел.
У кого-то были в этом сомнения? У меня нет!
— Радуешь, да? Довольна? Ты что? Не понимаешь, что случилось? На что я жить-то буду?
— У тебя больница ещё есть. Ты не безработный. Иди в другой вуз устраивайся, в колледж, в конце концов. Да что я тебе рассказываю…
Я пытаюсь сохранить спокойствие, но опустившийся до оскорблений Равиль меня пугает.
— Советы бывалой. Может, лучше ты с Шубиным поговоришь, чтоб он меня обратно взял. А то, говорят, ректор и в больницу служебную записку написал. Возможно, меня и из неё попрут.
— Ха… — мне смешно и не смешно одновременно. — И не подумаю я говорить! Сам разбирайся!
Равиль внезапно хватает меня за локоть и сжимает весьма существенно.
— Поговори, — зло цедит в лицо, угрожая. — Иначе развод лёгким не будет.
Дёргаю рукой, пытаясь высвободиться, но Равиль не отпускает.
— Не стану я ни с кем говорить. Сам разбирайся со своей порушенной жизнью. Или думаешь, тебя из-за меня попёрли? Рано или поздно, твой роман с малолеткой стал бы достоянием университета. Да и в этом ли причина?
— В этом, — рычит, встряхивая меня. — В этом. А ты с Шубиным снюхалась. Быстро вы. Может, и раньше чего было, а? Крутила мне мозги, а сама с моим начальником спала?
— Ты обалдел? Я его раза два в жизни видела. Второй в полиции.
— Говори… сочиняй… все вы бабы, — сплёвывает, — твари изворотливые, — и сжимает мою руку крепче.
— Отпусти! — дёргаюсь. — Ты делаешь мне больно.
У меня ощущение, что он сейчас мне руку сломает. Так сильно сдавил.
— Делай, как я говорю, и отпущу.
— Не стану! А-а-а!
Его ладонь накрывает мне рот. И думаю, что мы в шаге от драки. Только какие у меня шансы против разозлённого Равиля? Нулевые. Во мне роста метр с кепкой, а он высокий и сильнее намного.
Я дёргаюсь, а Равиль повторяет, как заведённый:
— Тише… тише… да успокойся же ты, дура. Давай нормально поговорим. Ты мне должна… должна, Альбина. Я всю жизнь на тебя потратил.
Внутри меня поднимается паника. Взгляд Равиля полон злости, и я не знаю, что он собирается сделать дальше.
— Ты забыла, что я твой муж? Забыла? Ты забыла, у нас двое детей? Что ты мне всё портишь-то? Уж нормально разойтись не хочешь? Тише… тише… тебе надо всё исправить, тебе надо сказать…
Что сказать, я так и не узнаю, потому что Равиль резко меня отпускает.
На его плечо ложится ладонь Шубина. Второй он заламывает руку Равиля за спину и, словно тот преступник, наклоняет лицом в землю, отводя подальше.
— Руки убрал, паскуда, — твёрдо произносит Олег.
— Сам убрал, тварь! — сопротивляется Абашев.
Но Шубин без лишних слов бьёт Равиля под дых, и тот сгибается ещё сильнее. Видно, что Олег вышиб из его лёгких остатки воздуха.
Я стою в шоке, прикрыв рот ладонью и не зная, как реагировать на происходящее.
— Пожалуйста… — шепчу я, прошу сама не зная чего.
— Не смей приближаться к Альбине и руки свои распускать! — яростно говорит Шубин. — Проваливай, чтоб ноги твоей тут не было. Ещё раз рядом с домом увижу, получишь уголовку к делу о разводе. И уволят тебя по статье, а не по собственному. Я устрою, можешь не сомневаться, слизняк.
Олег отталкивает Абашева, тот часто дыша с ненавистью смотрит на нас.
— Попробуй… — шипит, глядя на Шубина.
— Не попробую, а сделаю, даже не сомневайся. Поехали, Альбина, у нас дел много.
Олег уводит меня и усаживает в машину. Меня потряхивает не по-детски.
Сердце колотиться, как бешеное, я на стрессе. Пытаюсь сквозь стекло разглядеть, куда делся Равиль, но тот уже ушёл, и ни черта не видно.
— Милая…
— Надеюсь, каждая наша встреча с Равилем не будет заканчиваться вот так…
— Надеюсь, вы с ним не будете видеться. Наедине, так точно.
Олег смотрит на меня с заботой, и, наклонившись, целует меня в лоб. Его прикосновение успокаивает, и я чувствую, как часть моего напряжения уходит.
— Ты под моей защитой. Я свою женщину в обиду не дам, — говорит он тихо, но уверенно.
Свою женщину… как легко он это произносит.
Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на Олега и что-то сказать, но слова не идут. А потом уже и нет возможности, потому что его губы накрывают мой рот. Наши горячие дыхания перемешиваются, а страсть и желание вытесняют нежность, но не до конца.
Олег наклоняется, нависая надо мной, упираясь ладонью в дверцу машины, а я обвиваю его талию руками, ощущая под пальцами крепкие мускулы пресса и спины.
В голове мелькает, что он и без одежды, наверное, хорош. Сильный, подтянутый, решительный. Мужчина, которому хочется покориться. Защитник…
Не припомню, чтобы кто-нибудь, да тот же Равиль, хоть раз бросался вот так на мою защиту. Обычно сама отбивалась и от хамов, и от лающих собачек, как