Я знала, что она мне не откажет. После того, как я несколько раз возвращала Эльку, и спасала жителей деревни, Жанна относилась ко мне с большой теплотой, не уставая повторять, что дети знают к кому тянуться.
Она окинула гору немытой посуды, оставшейся после завтрака, и вздохнула:
— Хорошо. Перемою, приду.
Я не собиралась ее торопить. Сама вернулась в усадьбу, навела порядок и по старинке принялась мыть полы. Потом вспомнила, что силы ко мне вернулись и скрываться больше не было необходимости, и рассмеялась. Так странно. Придется привыкать обратно.
А пока…
Наслаждаясь скоростью и мощью, словно ураган прошлась по саду, приводя его в приличный вид — обрезала кусты, спалила сорняки, подвязала деревья. Так же быстро разобрала мусор под крыльцом, помыла окна и еще раз прошлась краской по стенам.
Раньше мне бы потребовалось на это несколько дней, а теперь справилась за полчаса и не чувствовала усталости. Кровь демона творила чудеса… вернее уже не демона.
Когда пришла Жанна, у меня все сверкало. Пахло свежей краской, отдраенные окна весело ловили солнечные блики, а ухоженные газоны радостно светили незабудками.
— Ты говорила надо помочь…
— Надо, — я позвала ее в пустой дом, — вот не знаю, как здесь все обустроить, чтобы уютно было. Кухню надо организовать, спальни. Может подскажешь чего?
Она замялась:
— Я не сильна в обустройстве усадьб, но под спальни выделила бы вон те комнаты на солнечной стороне. Кровати бы двухъярусные поставила — если гостей много планируется. А вот здесь стол большой, уютный, чтобы можно было собираться всем сразу, а вот там…
Она увлеклась. Начала рассказывать, как и что бы она тут обустроила. Я кивала, улыбалась, а потом просто взяла и вложила ключи ей в ладонь и собрала ее в кулак.
— Это что? — испугалась Жанна.
— Ключи.
— Как… зачем?
— Я хочу отдать усадьбу приюту. Здесь места много, хороший сад. Детям будет хорошо.
— Но… — она растерянно смотрела на ключи в своей руке, — как же ты?
— Я уезжаю из Сандер-Вилла и не хочу, чтобы усадьба пустовала и приходила в упадок, поэтому передаю ее тебе.
— Лилия… — она зажала рот ладонью, уставилась огромными глазами полными слез и неверия, а потом бросилась ко мне на шею, — спасибо! Спасибо огромное!
Я только похлопывала ее по спине и улыбалась.
Все правильно. Все так, как и должно быть. Не зря я тут с уборкой и ремонтом надрывалась, ох как не зря.
Чуть позже, когда мы напились малинового чая, я пожелала Жанне удачи, а сама покидала в сумку самое необходимое и вышла на крыльцо.
Сверху раздалось недовольное ворчание.
— Иди сюда пятнистый, — поманила кота. Тот покорно подошел и позволил почесать себя за ухом, — за главного остаешься. Чтоб ни мышей, ни крыс, ни прочих вредителей. Понял?
Он фыркнул, хлестнув себя по боку длинным хвостом.
Тихо поскуливая, к нам подошел вожак стаи и заискивающе лизнул мою руку.
— Иди уж сюда, подхалим, — я чесала его шишковатую голову, — за приютом присматривай. В обиду не давай, если кто с недобрыми помыслами сунется — гони прочь.
Он глухо гавкнул в знак согласия.
Попрощавшись со своими помощниками, я отправилась в город. Даррен ждал меня дома. Я рассказала ему о том, как решила поступить с усадьбой, и он похвалил. Притянул к себе и поцеловал в губы:
— Молодец.
— Как думаешь, я справляюсь с ролью Светлой?
— Успехи определенное есть, — он задумчиво потер подбородок, — но над характером еще стоит поработать.
Я пихнула его в бок, а он увернулся, подхватил меня на руки и закружил. Мне было хорошо с ним. Спокойно тепло и сердце наполнено до краев любовью.
Как хорошо, что когда-то давно я выбрала этот мир, в качестве прибежища. Он стал моей судьбой, вернул крылья и подарил настоящее счастье.
Но пришло время уходить. Паладинам нечего делать в этой глуши, у них найдутся другие миры, в которых нужна помощь.
Но перед уходом мне оставалось сделать еще кое-что.
Глава 61
На следующее утро мы проснулись спозаранку, оттого что в окно кто-то быстро стучал.
— Уже? — сонно спросил Даррен, уткнувшись носом мне в волосы.
— Она рано встаёт.
Подниматься было лень, но я обещала. Сползла с постели и, сонно поматываясь, пошла открывать дверь. На пороге стояла Элька, едва ли не подпрыгивая от нетерпения.
— Уже идем? Идем, да?
— Погоди, — зевнула я, — мы только проснулись. Дай хоть позавтракать. Ты сама ела?
Она замотала головой и виновато опустила взгляд.
— Горе луковое, — я пропустила ее в дом, — а Жанну предупредила, что уходишь?
— Да, я сказала, что ты сегодня отвезешь меня к маме. Она так обнимала меня, так плакала, что я сама разревелась.
Эля снова шмыгнула носом, но торопливо вытерла глаза рукавом, не желая показаться слабой.
Мы позавтракали втроем, после этого отправились в путь. Верхом добрались до перевала, потом лошадей — старого Сэма и жеребца Даррена — отправили обратно в деревню, а сами…
На диких тропах не было людей и Даррен распустил свои крылья. Я тоже.
Белые, сотканные из тысяч гладких перьев, мягкие. Я все никак не могла привыкнуть к ним. Выпускала и смотрела, гладила их, размахивала, сравнивая ощущения с прежними. Определенно эти крылья мне нравились больше предыдущих — кожистых и когтистых. Они были такими красивыми. Не то чтобы я была падкой на внешнюю красоту, но…
— Лил, хватит любоваться! — насмешливый голос Даррена вывел меня из состояния блаженной задумчивости.
Они с Элькой уже были готовы. Он держал девчонку на руках, а та обнимала его за шею. Волновалась, но страха в ней не было. Как и все Темные она была любопытной и порой слишком отважной.
— В путь? — улыбнулась я.
— В путь.
Если бы кто-то смотрел на нас с земли, то увидел бы, как два сверкающих пятна взмыли к небу, и сделав круг, устремились на север. Мы ныряли сквозь воздушные облака и скользили по краю грозовых туч, недовольных тем, что их посмели потревожить. Спускались к озерам, ладонями касаясь из поверхности и распугивали стаи зазевавшихся птиц. Они еще долго галдели нам вслед, негодуя такой наглости.
Останавливались дважды. Один раз на поляне под открытым небом, а второй раз, попав в грозу, в тесной пещере, где втроем едва удалось разместиться, а к вечеру добрались до большой, но угрюмой деревни.
— Это она! Она! — закричала Эля, но ее голос потонул в потоках ветра.
Мы опустились в соседнем пролеске, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, и