— Что ж, — Кира Николаевна поднимается. — Теперь понятно, откуда у Светы такой характер. Я ошиблась. Это не юношеский максимализм. Это необоснованный гонор. С возрастом такая особенность характера не проходит. А лечится она исключительно трудностями и жизненными трудностями. Именно их мы вам и предоставим.
— Единственный человек в нашей квартире с необоснованным гонором и чувством собственной важности — это ты, — опускает подбородок мама.
Мне очень приятно, что она настолько обо мне заботится, но в глубине души слова Киры Николаевны меня пугают.
Я прекрасно знаю насколько большое влияние у Александра Викторовича — отца Артёма. Да собственно у Артёма тоже. И мне крайне не хочется, чтобы з-за меня пострадала мама.
Но и представить жизнь с предателем я просто не могу. Артём сделал мне слишком больно. Мама правильно подобрала слово — растоптал.
Это именно то что он сделал с моим доверием и чувствами.
Благодаря ему, мне кажется я уже вообще никогда не смогу верить мужчинам. И сомневаюсь, что впринципе выйду замуж. А о браке с Артёмом речи и вовсе не идёт.
Но что делать? Как мне вывернуться из этой ситуации?
Мне нужно подумать. Просто время, чтобы подумать. Значит, его нужно выиграть.
— Мама, нет, — я придерживаю её за руку и выразительно смотрю в глаза. — Думаю, что нам всё же не стоит рубить сгоряча. Понимаю, что тебя захлестывают эмоции. Поэтому, лучше приляг и отдохни. Сама знаешь. У тебя сердце. Тебе опасно волноваться.
Мама сначала явно собирается спорить, но всё же знаем друг друга мы очень хорошо. И она быстро понимает, что я прошу её довериться и разрешить мне поступать на собственное усмотрение..
— Да, — она трет виски. — Пожалуй, ты права. Это слишком большой удар. А ты знаешь, я человек эмоциональный. Кира…
— Всё впорядке, — Кира Николаевна мгновенно реагирует на смену тона и тоже включает свою обаятельную теплую улыбку, на которую я уже больше никогда не поведусь. — Я понимаю, Наташ, Светочка. Правда понимаю. И честное слово, совсем не хочу не давить, ни ругаться, ни тем более переходить к крайним и жестоким мерам принуждения. Ведь все мы — я, Саша и конечно же Артём, уже считаем вас частью нашей семьи.
Ну, да. Конечно. Хорошо поёшь. А правдиво-то как. Настоящий актёрский талант.
— Я пока пойду. Понимаю, что вам нужно прийти в себя. Мне между прочим тоже, — Кира вздыхает. — И повторяю— я обязательно серьезно поговорю с Артёмом. Не только я, но и Саша тоже. То, что Артём вытворил чудовищно и недопустимо. Хотя я уверена, что это всё подстроено Ромкой.
Ну, да. Виноват кто угодно, но не ваш сын.
Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза.
— Хорошо. Кира, А я и правда пойду полежу. До встречи.
Мама, впрочем, тоже в актерском мастерстве не уступает и мастерски изображает усталость, апатию и слабость. надеюсь, что только изображает.
Насчет сердца я не придумывала. У мамы и правда с ним хронические проблемы. Не хочу, чтобы из-за всего этого кошмара у неё ухудшилось здоровье.
— Да, конечно, Наташ. Отдыхай, не рискуй. И если станет хуже. Не дай, Бог, конечно. Сразу же звони. Я направлю тебя к кардиологу. Лучшему в городе.
— Спасибо, Кирочка, — мама даже умудряется выдавить из себя пусь слабую, но улыбочку. — Надеюсь, не расклеюсь окончательно.
Она смотрит на меня. Кивает Кире Николаевне и выходит из комнаты.
Кира Николаевна разворачивается ко мне.
— Я тоже, пойду, Светочка. Мне неловко, что я так на тебя надавила. Это было очень грубо с моей стороны.
— Мне очень больно, Кира Николаевна, — в этом я совершенно искренняя с ней. — И я правда не знаю как мне жить с Артёмом после того, что он сделал.
— Я просто прошу, дать моему сыну шанс, — мы оказываемся у входной двери, где Кира Николаевна обувается в белоснежные туфли на высокой шпильке.
Дорогие, строгие, элегантные какой она и сама хочет казаться.
— Я попробую. Но мне будет невероятно сложно. Даже не представляю как мне произносить свадебные клятвы, обмениваться кольцами и целоваться под крики “Горько”, зная, что мой новоиспеченный муж уже предал меня. Я ведь и смотреть на Артёма нормально не смогу.
лучшая и самая достоверная ложь та, которая основана на правде. И я использую это правило по полной.
— Пересиль себя, Светочка, — Кира Николаева гладит меня по плечу. — Поверь, оно того стоит. Тем более, Артём действительно тебя любит.
— Верится с трудом, но попробую, — я горько усмехаюсь. — Тем более, что выхода у меня другого нет, по вашим словам.
— Боюсь, что так, — разводит руками Кира Николаевна.
— Что ж, — я открываю дверь и выпускаю сначала её, а после выхожу следом. — Буду учиться переступать через себя. И бороться с гордыней.
— Я говорила жестокую, но правда, — Кира Николаевна поджимает губы и нажимает на кнопку лифта, пока я закрываю дверь. — Сейчас всё это слышать тебе неприятно. Но через время ты оценишь.
Мы заходим в лифт вместе.
— Решила прогуляться? — Интересуется она.
— Частично. Нужно сходить в аптеку за успокоительным. И мне и мае оно сейчас необходимо.
— Понимаю, — вздыхает Кира Николаевна. — Я наверное себе тоже куплю. Но уже возле дома.
Мы выходим во двор и она подходит к своему ярко красному “мини-куперу”.
— Ну, что ж…, — начинает она и вдруг, улыбается непривычной дя меня заискивающей улыбкой. Глядя мне за спину. — Ой, Владимир Витальевич. Какая встреча!
Я оборачиваюсь и вижу выходящего из парадной своего нового знакомого.
— Мы знакомы? — Он выгибает тёмную бровь.
— Ну, лично конечно нет. До этого момента. — Кира Николаевна полностью забывает обо мне и сосредотачивается на Владимире.
Меня даже интригует такая реакция. На всегда держанную, с чувством собственного достоинства Киру Николаевну это совершенно непохоже.
— Но мы вполне могли знать друг о друге заочно. Я так совершенно точно. — Снова льстивая, заискивающая улыбка. — Назначение и приезд нового судьи округа всегда большое событие. Тем более, такого уровня как знаменитый — Антонов.
Владимир выслушивает эту речь с откровенно скучающим видом. Будто он слушает подобные речи по сто раз на дню.
Впрочем, кто знает. Вполне возможно всё так и есть.
— А я Кира Стрельникова, — протягивает она руку и Владимир отстраненно пожимает её. — Мой муж Александр Стрельников. Глава корпорации “Трэйд”.
— Ясно, — сухо отвечает Владимир.
В отличии от Киры, он почему-то смотрит на меня и я сама не знаю почему, смущаюсь под