Дальнейшее свелось к ожиданию. Вскоре трап поднялся, и самолёт пошёл на взлёт. Меня ждал долгий полет с парой посадок, что отвезет меня в Африку. Именно там я рассчитывал отсидеться да решить пару дел.
«Как там в пословице говорят? — подумалось мне. — Ракета дважды по одному и тому же самолёту не бьёт?»
Несмотря на неприятный опыт последнего полёта, особого беспокойства я не испытывал. Интуиция говорила, что на этот раз беспокоиться об обстреле не стоит. Уж слишком неожиданно я появился, чтоб подготовить такой план, да и не факт, что и тогда именно я был целью.
«Хотя интересно узнать, кто ж ракетой шарахнул, — подумалось мне. — Хотя и в политику на Земле не лез. Кому ж хвост отдавил?»
По-хорошему, дело на тормозах спускать не стоило, чтоб кто-то не ощутил себя безнаказанным. Только ни времени, ни ресурсов на расследование не имелось. Оставалось только надеяться на Ротшильд и её желание найти убийцу своего кузена. А уж средства у миллиардерши имелись.
«Расследование предоставлю ей, глядишь, и нароет что-нибудь, — подумал я. — А у меня свои дела».
Полет ожидался долгий. На это время у меня были свои планы, из которых отдых занимал не самую важную часть.
Я прошелся по грузовому отсеку гудящего самолёта от дальней части к поднятому трапу в хвостовой части.
«Около тридцати метров, а до кабины пилотов и того больше, — подумал я. — Всё нормально. Их не заденет».
Я нашёл более-менее удобный ящик, на котором и расположился. Из артефактной сумки появился небольшой футляр из тёмного, похожего на дерево материала. Именно там, под экранирующей защитой, находились две реликвии нежити, которые имели ауру сокрушительной силы.
«Мало того, эта штука ещё и постепенно набирает силу, — подумал я. — Носил бы не снимая, если бы не пара минусов».
Аура двух предметов синергировала и оказывала мощное воздействие, что сводило с ума и вытягивало жизненную силу. Проблема была в том, что она била по всем живым существам без разбора, включая хозяина, так ещё и не имела функции деактивации. И именно над этим сейчас я и хотел поработать.
«Для начала надо понять, смогу ли я сопротивляться этой ауре в живой форме», — заметил я.
Стоило открыть шкатулку, как тут же ударило ощущение пристального взгляда. Казалось, кто-то невидимый, зловещий смотрел в затылок с недобрыми намерениями. Поначалу слабое, ощущение потихоньку увеличивало интенсивность, и вскоре уже пронзительно давило на разум.
«Если это с моим сопротивлением менталке так неприятно, — подумал я, — то каково остальным?»
Тем временем к ментальному давлению присоединился новый эффект. Я ощутил, как внешнее воздействие начинает вытягивать жизненную энергию. Энергетическое зрение позволило увидеть, как светящаяся дымка жизненной энергии отходит от тела и притягивается к плащу и маске.
— А ну-ка не балуй, — произнёс я.
Стоило сконцентрироваться, как отток прекратился. Уровень развития и наличие некротической формы позволили сопротивляться. Ментальное давление в это время прекратило усиливаться, а потом и вовсе начало слабеть.
«Че, без подпитки фигово? — усмехнулся я. — Вот и не лезь».
Я рискнул и взял артефакты прямо в руки. Словно имеющие сознание, те вновь попытались вытянуть энергию и воздействовать на разум, но моего уровня хватило, чтоб защититься от первого, самого тяжёлого удара. А потом плащ и маска без подпитки жизненной энергией начали терять в силе воздействия. Через минуту и вовсе, будто поняв, что со мной каши не сваришь, снизили давление до минимума.
Наконец я смог сконцентрироваться на изучении артефактов. Впервые в жизни я осмотрел их обычным человеческим зрением. Теперь стало понятно, что саван — это очень тонко выделанная кожа.
Маска оказалась еще более примечательна. Сделанная из кости, она, как и саван, подправлялась по форме под габариты носителя. Изначально она была сплошной, но пока я носил, появились прорези для глаз.
«Давление совсем спало, — подумал я. — Теперь надо установить связь».
Первая попытка контакта закончилась неслабым ментальным ударом. Голод и ненависть, что не могли принадлежать живому существу, неслабо ударили мне по мозгам. И всё же я смог защититься.
Я подождал пару минут, приходя в себя, и повторил попытку контакта. В ответ получил новый удар, хоть и слабее. Мне не оставалось ничего, кроме как продолжать. Вскоре реликвии, словно измученный зверь, уже не имели сил бороться.
— То-то же, — довольно произнёс я. — Будешь знать, на кого разеваешь пасть.
На самом деле я и сам порядком подустал, но успехи мотивировали продолжать. На очередной попытке атаки не последовало. Это и стало прорывом. Стоило мне спокойно изучить ментальное нутро реликвий, как я осознал, что это в буквальном смысле «живая нежить», из которой сделали артефакты. Существо по уровню далеко не из последних.
Безумный разум, что таился в реликвиях, ослабел и лишь вяло огрызался. Я передал ему немного некротической энергии на подпитку и тут же приготовился к атаке. Однако той не последовало. Меня всё же признали.
— И последнее, — я выдохнул. — Теперь надо научиться отключать.
Мне пришлось несколько раз повторить процедуру давления на нежить и её подкармливания. Наконец в очередной раз произошло то, чего я и добивался. Выполнив мой ментальный приказ, нежить полностью перестала излучать ауру.
Ещё ожидая подвоха, я облачился в реликвии. Как и раньше, саван тут же изменил свои размеры, окутав меня. Маска без всяких креплений плотно легла на лицо. Я ещё напрягся, ожидая, что получу новую попытку атаки, но этого не произошло.
«Теперь осталось научить их сдерживаться, если рядом будут живые существа, — подумал я. — И считай, вопрос экипировки закрыт».
Вопросы потихоньку решались. Теперь меня ждала Африка.
Глава 3
Закончив работу с реликвиями, я подпитал их сферами с некротической энергией, оставшимися ещё со времён Тунгуски. Несмотря на истощение, впитывали энергию артефакты без особого рвения. Это кое о чем напомнило.
«Нежить никогда не жрёт своих, даже при недостатке силы, — подумал я. — Все они хотят только жизненной энергии».
Это был интересный момент. Нежить игнорировала возможность отнимать силу у себе подобных. Их механизм конвертации похищенной энергии жизни в некротическую силу нежити был и вовсе чудом.
«Мертвяки и правда те еще уникальные твари, — подумал я. — Надо будет заняться этими вопросами, глядишь, пойму и куда некротическую форму развивать».
Я перешел к следующему вопросу. После усмирения артефактов их можно было носить. И если темный плащ был достаточно распространенным предметом ношения, то костяную маску на мне уже видели и могли запомнить. А личность Когтя я пока решил попридержать в стороне.
«Тогда я был в некротической