— Нет.
— А если вывезти алтарь?
— Это не поможет.
— Уничтожить? — я готова плакать от бессилия.
— Станет только хуже.
— Может, есть ещё какой-то способ…
— Я его не знаю, — жёстко отрезает маг.
Желудок скручивает отчаяние.
— Ладно, тогда… Любой сильный маг способен управлять алтарём? Я имею в виду… кроме тебя. Моим женихом ведь не обязательно должен быть ты, верно?
— Николь, ты ищешь выход, которого нет.
— Просто ответь! Кто ещё может управлять алтарём? — шепчу с отчаянием.
— Только я способен управиться с Клоинфарном!
— Но почему?!
— Ты можешь поискать ещё кого-то! — раздражённо рыкает Гилберт. — Но уверена, что успеешь? Готова подвергнуть целое королевство опасности?!
В ушах шумит пульс, ветер вдруг становится хлёстким и колючим. Он будто пытается привести меня в чувство, напомнить, кто я есть.
Я опускаю голову. Взгляд цепляется за перчатку на моей руке… Под тканью на запястье прячется метка. Бесполезная истинность! Как я только могла подумать, что у меня есть хоть какой-то выбор! Хоть малейший шанс самой решить свою судьбу! Мой сильный зверь стал моим проклятием… и единственной надеждой Аштарии на выживание. Но это лишь отсрочит беду.
— Сколько осталось времени до того, как печать спадёт? — спрашиваю сухим голосом, вновь отворачиваясь к городу. Гилберт подходит и встаёт рядом.
Высокий, жилистый, угловатый… Пугающий. Забранные в хвост смоляные волосы дёргает ветер, кожа настолько бледная, что просвечивают вены. От мага исходит тяжёлая аура безысходности, он будто предвестник бури, чёрный ворон, что предсказывает смерть. В его глазах ледяная бездна.
«Ты в клетке, Николь, — шепчет страх. — И никуда из неё не вырвешься».
Гилберт поднимает руку и показывает узловатым пальцем на горизонт, туда, где вдали тянется зубастая скалистая гряда с уходящими в туман вершинами.
— Присмотрись, Николь, — тихо говорит он.
Из-за ветра я не должна его слышать, но голос мага, низкий, шершавый, минуя уши, сразу звучит в голове. Я моргаю, и вдруг и правда вижу… Вижу странную тень.
Она гигантским спрутом медленно сползает с гор, тянется щупальцами к крохотным домикам у подножия, разевает пасть, будто желая поглотить целый мир.
— Что это? — выдыхаю с испугом.
— Башня показывает нам грядущее, — шепчет Гилберт. — Это боль твоего народа. Отголосок несчастий, которые скоро пожрут земли Аштарии.
— Нет, это мираж… из-за тучи на небе…
— Но разве ты не слышишь эхо стонов в долетающем ветре?
Мой зверь навостряет уши. Вцепившись в ограду, я подаюсь вперёд. Едва не теряя равновесие, вслушиваюсь в ветер… а в нём… тихий плач, испуганные стоны, тонкие детские вскрики. Они звучат громче и громче, пока не остаётся ничего кроме жуткой мелодии тоски.
Ветер кидает в лицо снег, я жмурю слезящиеся глаза. Во рту горечь, тяжело выдыхаю пар.
Мне обидно за себя, больно за Аштарию, страшно за будущее. Я словно заблудилась в диком лесу, шарю руками в темноте, кричу до хрипоты.
Впервые в жизни я готова сдаться.
— Очень скоро беды обретут плоть. Очень скоро, Николь, — шепчет маг.
— Когда? — не голос, скрип.
— Завтра? Сейчас? В любой момент, Николь. Но ты можешь это остановить.
— Как? — я поднимаю глаза.
— От тебя нужно лишь согласие, — Гилберт снова достаёт кольца. Снимает одно с цепочки и протягивает мне. — Это поможет оттянуть время, Николь, — говорит он, заглядывая в глаза. Я тону в его чёрном взгляде, будто упавшая в колодец птица. В голове становится пусто, тело как воздушный шарик.
«Птичка снова в клетке, — горько шепчет внутренний голос. — Выбора нет. И никогда не было».
— Выбора нет, — заворожённо повторяют мои губы, когда я тянусь к кольцу. Кончиками пальцев касаюсь металла. Почему-то я думала, что золото обожжёт кожу, но оно гладкое на ощупь, безобидно тёплое. Сжимаю кругляшок в кулаке.
— Не стоит медлить, Николь, — говорит маг, вновь пытаясь поймать мой взгляд. Но я отворачиваюсь, смотрю вдаль, на горы, на раскиданные по холмам домики, на солнце, что багровым светом заливает белые шапки.
Грудь сдавливает холод. Встряхиваю головой, мысли бултыхаются с тихим плеском. Гилберт нежно берёт меня за подбородок, поворачивает лицо к себе… И снова я теряюсь в его глазах. Они словно вытягивают из меня свет, лишая надежды.
— Ты ведь понимаешь, что нужно сделать, Николь. Ты ведь понимаешь? — говорит он, будто глупому ребёнку, мягко заставляя меня раскрыть кулак.
У меня не остаётся сил сопротивляться. Внутри будто что-то сломалось, высохло и распалось в пыль.
Несколько секунд я смотрю на кольцо, а потом беру его и подношу к безымянному пальцу. Гилберт нависает надо мной чёрной тенью.
— Давай, — шепчет он.
В груди щемит, внутренний зверь тревожно мечется, тарабаня лапами. В голове вдруг всплывает детская считалочка:
Раз-два-три-четыре-пять…
Вышел кролик погулять…
Волк в засаде поджидает…
И злодейство замышляет…
Встряхиваю головой, пытаясь отогнать туман отчаяния и последний раз взвесить «за» и «против». Считаю в уме до трёх.
Раз… Моё имя Николь Розен, я принцесса Аштарии.
Два… Гилберт сильнейший маг… которому не стоит доверять.
Три… Прямо сейчас он настойчиво пытается меня окольцевать…
Но у меня нет выбора! Ведь он не может лгать!
Не может… но…
Когда последний раз смотрела на клятву?
Вновь стиснув кольцо в кулаке, оборачиваюсь к Гилберту и очень чётко говорю:
— Покажи свою ладонь!
— Почему ты вдруг… — хмурится маг. Маска бесстрастности на его лице трескается под моим взглядом.
— Я хочу взглянуть на печать клятвы.
— Да что вдруг случилось?!
— Отказываешься? — щурюсь я, вдруг чувствуя, что с меня спадает морок. Да ведь меня только что едва не заставили надеть кольцо! Отчаяние в груди оборачивается злостью, вспыхивает будто сухие ветки, брошенные в костёр. Жар приливает к щекам.
— Зачем ты так поступаешь со мной, Николь, — голос Гилберта скатывается в шипение. Он кидает короткий взгляд мне за спину, туда, где солнце катится к горизонту — однако, времени достаточно! Час есть точно.
— Раз так… — говорю, отступая. — То мне придётся применить вторую часть клятвы!
— Ты не станешь, — нервно улыбается маг. — Ты не такая, Николь.
— Прямо сейчас ты заставляешь меня… злиться, Гилберт! Это против моей воли! — выдавливаю с яростью. Ветер налетает ледяным порывом.
Мои слова гремят в воздухе гулким эхом, а через миг от меня к магу летят короткие молнии света, они одновременно ударяют бывшего жениха в шею, в грудь и в живот, заставляя его вскрикнуть и содрогнуться от боли, свет тонкой леской обматывается вокруг горла мага, предостерегая от любых непрошеных действий. Именно так работает магическая клятва, завязанная на чужую волю.
— Гхр! Пере… перестань! — хрипит Гилберт, отступая и сгибаясь пополам. На бледных висках выступают крупные капли пота, в чёрных глазах загораются алые отсветы.
— Покажи руку!