— Каждый из мужчин будет иметь возможность спасти одну из леди… Давайте посчитаем… получается, если пятнадцать девушек с лучшими результатами пройдут, и ещё по одной спасёт каждый из женихов, это значит, самое большее вас может остаться на отборе тридцать кандидаток! А теперь передаю слово несравненной леди Виктории Цезариус. Она расскажет вам о предстоящем испытании.
Вика шагает вперёд, свет магических огней падает ей на лицо, от чего оно будто светится изнутри.
— Доброго вечера, дорогие участники, — бархатным голосом говорит кронпринцесса. — На первом испытании всем девушкам задавали вопрос о том, зачем они участвуют в отборе. Многие ответили, что ищут любовь… Но спросите себя, что это за чувство? Что есть любовь для вас? … Уверена, ответ у каждого свой, непохожий на другие. Я думаю… глубокие чувства не имеют чётких рамок, а часто для них даже не находится слов, лишь ощущение, что пульсирует внутри. Поэтому и наше сегодняшнее испытание тоже не имеет чётких границ.
Виктория проходится вдоль сцены, заглядывая девушкам в лица, каждой даря тёплую улыбку.
— Испытание может показаться пугающим, но оно безопасно. Если вы захотите, чтобы вас досрочно забрали, пошлите магический сигнал… — Она переводит взгляд на меня. — Итак, вот что будет: вас сопроводят вглубь леса. Ваша единственная задача — выйти из него до восхода солнца… На этом, в общем-то, всё. У вас остались вопросы?
Девушки начинают беспокойно перешёптываться. Самые смелые поднимают руки и задают вопросы:
— А что будут делать женихи? — щурится Лисия.
— Мы отпустим их в лес чуть позже. Если найдут вас, то могут помогать по своему усмотрению. Ведь лес наполнен магическими ловушками, что способны задержать ваше продвижение к выходу. Если не успеете до восхода, то проиграете точно.
— Можно ли пользоваться магией? — Спрашивает Нанетт.
— Да.
— Есть ли запреты? — шипяще уточняет Зарина.
— Только в рамках установленного в стране закона.
— А если кто-то упадёт и сломает ногу? Если попадёт в беду! — Беспокойно спрашивают другие девушки.
— Подайте магический сигнал, и вас сразу спасут, — спокойно отвечает Виктория. — Ну что, готовы начать? Если да, то мы…
— Подождите! — вдруг раздаётся усиленный магией голос Гилберта.
Под всеобщее замешательство маг уверенно идёт к сцене. Ветер треплет его плащ, раздувая как зловещий парус.
— Что-то случилось? — вежливо уточняет Виктория, когда Гилберт поднимается по лестнице на площадку. Судя по удивлению Леона, он тоже не знает, что происходит. Я внутренне напрягаюсь, невольно вцепляясь пальцами в край скамьи.
Что задумал Гилберт?!
— Да, — заносчиво заявляет он. — Случилось. Одна из девушек не может продолжить участие в отборе.
О нет…
— По какой же причине?
— По причине того, что она моя невеста.
— Вы, должно быть, ошибаетесь, — отвечает кронпринцесса.
— Никаких ошибок, — заверяет Гилберт, неприятно усмехаясь. — Леди Николь Розен, прошу вас, поднимитесь на сцену.
И вновь взгляды — любопытные, ядовитые, насмехающиеся — обращаются ко мне, цепляясь за одежду, царапая кожу. Что за невезение…
Закусив губу, я поднимаюсь с места… и тут же краем зрения ловлю испытующий взгляд, направленный на меня с мужской половины.
Джаред…
Метка начинает бешено пульсировать, будто транслируя эмоции пары. Принц сейчас едва сдерживает ярость. Надо скорее прекратить этот фарс, а то испытание начнётся с кровопролития!
— Сэр Гилберт, — заявляю твёрдо, — наша помолвка разорвана. Вы прекрасно об этом знаете.
— Милая моя невеста, — гаденько улыбается маг. — Я дал вам время порезвиться, надеялся на ваше благоразумие, но мне, право, уже надоело. Надо и меру знать.
— Вы несёте чушь!
— Вовсе нет. Это вы были плохой ученицей. Слишком невнимательно изучали законы Аштарии. Королевскую помолвку может разорвать только Король и лишь прилюдно. А этого не произошло. Кроме того, если ваш отец захочет, то имеет право женить нас в любой момент одной властью своего слова. Сегодня вы станете моей супругой, Николь.
— Я никогда не соглашусь!
— От вас согласия и не требуется, ведь вы его уже дали. Когда много лет назад согласились быть моей невестой.
Кандидатки поглядывают на меня с изумлением. Джаред медленно поднимается со своего места, напряжённый как натянутый до предела арбалет.
Повернувшись в сторону моего отца, Гилберт сгибается в глубоком поклоне.
— Мой Король, я смиренно прошу у вас позволения… ради спасения Аштарии! Ради мира в нашем королевстве. Здесь и сейчас выдайте за меня вашу четвёртую дочь Николь!
Судорожно глотаю холодный ночной воздух.
Что за чертовщина сейчас происходит!
Пульс бешено стучит в висках, сердце барабанит о грудную клетку.
Я кидаю затравленный взгляд на отца, а потом на Джареда, который покраснел до багрового цвета. Зелёные глаза полыхают яростью, язычки магического пламени вспыхивают на коже волчьего принца.
Если не останется выбора, я покажу метку истинности! Но остановит ли это Гилберта? Уверена, Джаред ни за что не позволит меня забрать. Но и маг не отступит! Они сойдутся в страшном бою! Вцепятся насмерть!
— Твои слова разумны, Гилберт, — тем временем говорит Король, опираясь на золотые подлокотники. Он окидывает гостей пристальным взглядом.
Каждый на поляне задерживает дыхание. Маг не скрывает торжество, уверенный в своей победе.
— Папа, — шепчу онемевшими губами.
— Но в просьбе отказано, — отрезает отец.
Отказано?
Я подвисаю, и, кажется, Гилберт тоже. Он смотрит на Короля во все глаза, самодовольная ухмылка соскальзывает с тонких губ, подбородок вздрагивает. Маг выглядит так, будто со всего маху врезался в кирпичную стену.
— Что? — его беспомощный вопрос повисает в воздухе. На самом деле мне хочется спросить то же самое. Я совершенно не понимаю, что происходит. Почему отец не воспользовался ситуацией? Почему изменил решение?
— А также, здесь и сейчас, я подтверждаю разрыв вашей помолвки, — каждое слово отца тяжёлое будто гиря.
Ночной ветер носится между скамеек, завывает в кронах. На чёрном небе мерцают холодные звёзды.
— Но Аштария… но как же… — Гилберт сереет лицом, его взгляд мечется в попытке за что-то зацепиться, на бледных щеках выступают уродливые алые пятна. — Вы обещали! Мы ведь договаривались! — рычит он с неистовой злобой.
— И был неправ, — повышает голос отец. — Моя дочь будет сама решать. Она доказала, что достойна этого.
Гилберт встряхивает головой, его волосы развеваются на ветру, чернильными разводами липнут