Он помедлил, словно взвешивая, стоит ли делиться этой информацией.
— Это было нелегко, — наконец произнёс он. — Но я нашёл свой путь. Путь, который позволил мне выжить и даже процветать. Поначалу я выдохнул, когда перестал чувствовать собратьев, когда перестал их слышать — наконец наступила тишина. Дальше начались мучения, и одиночество сжигало изнутри, выл на луну, так сказать, — хмыкает, — а потом смерился или же привык, и теперь живу среди людей и пользуюсь благами ваших стай.
— Почему покинул стаю? Очевидно же, что ты был в тёмной, раз питаешься свежим? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
— Возможно, когда-нибудь я поделюсь этой тайной с тобой, Луна, — уклончиво ответил он и словно бархатом выделил моё имя. — Но не сегодня. Одно скажу: меня прогнал конклав в лице Альфы тёмного, и я бы, наверное, вступил в вашу стаю светлых, но, увы, питаться падалью я бы не смог, — оскаливается.
— Но ты помогаешь людям, работая в городской больнице, — хмурюсь я, болтая бокал вина.
— Медицина всегда была моей страстью, и она, кстати, прекрасный источник пищи, — оскаливается он. — Вашей ли стаи об этом не знать, — улыбнулся, поднимая бокал с вином.
Чувствую, как хочу ему рассказать. Я прямо жажду этого и горю изнутри этим желанием, смотря ему в голубые глаза. Дышу, приоткрыв губы, и закусываю нижнюю, а потом выпаливаю:
— Кажется, появилась третья стая, и они чудовища, похожие на волка и на человека одновременно. И кажется… я думаю… кажется, кто-то играется с нашей кровью и создаёт их, внедряя её в человеческую, — сказала я быстро, запыхавшись, а потом непонимающе начала моргать.
Зачем я это сказала?!
Вижу, как глубоко вдыхает Тамиль, а после вдруг расплывается в улыбке, и это такая странная реакция…
Кажется мне плохо…
И только я хотела продолжить дальше свой рассказ, как вдруг он в лице поменялся, нахмурив брови. И в этот момент меня за локоть схватила чья-то крепкая рука. Вскинула голову и врезалась в озлобленное лицо с ониксовыми глазами Данара.
Его взгляд прожигал насквозь, а хватка становилась всё крепче. Кровь загустела в жилах, и, кажется, земля ушла из-под ног.
— Что ты здесь делаешь? — прорычал он, и в его голосе слышалась явная угроза.
И не дав мне ответить, он, смотря на Тамиля со злобой и отвращением, потащил меня за собой. Сжимает до боли мой локоть и тянет в дверь, за которой оказывается тёмный коридор.
— Отпусти меня! — пытаюсь вырвать я свою руку.
— Блондина мало?! Не натрахалась с одним, решила с изгоем поэкспериментировать?! — рычит он и толкает меня в стену со всей силой, от чего я ударяюсь головой. — Ты хоть знаешь, за что его выперли?! — хватает меня за скулы одной рукой и рычит у самых губ.
Дышу часто, смотря в его ониксовые глаза, и задыхаюсь. Волчье нутро словно за человеческим спряталось от страха, потому что сейчас Данар другой, и, кажется, всё, что было до этого, явно было лишь насмешкой с его стороны. А сейчас от страха ноги подкашиваются, и сердце моё бьётся настолько часто, что я просто стою под его натиском с приоткрытыми губами и молчу, даже не зная, что сейчас можно сделать.
Его дыхание обжигает мои губы, а хватка на скулах становится невыносимой. В его глазах плещется такая ярость, какой я никогда прежде не видела. Он словно настоящий — холодный, жестокий, беспощадный.
— Нахера ты с ним ужинала?! — рявкает он, встряхивая меня.
Но я не могу произнести ни слова. Язык словно прилип к нёбу, а тело парализовало от страха. Впервые за долгое время я чувствую себя по-настоящему беспомощной, и это ощущение пугает меня больше всего.
Касаюсь его руки, которая удерживает меня за скулы, и он сдвигает брови к переносице, но продолжает сжигать меня пламенным взглядом. Я, пользуясь его пристальным вниманием, резко пинаю его коленкой в пах. Данар отступает, хватаясь за ушибленное место, а я, не теряя ни секунды, срываюсь на бег.
Но в следующий же секунду я врезаюсь в чью-то грудь, и меня хватают за талию две крепких руки. Быстро смотрю на поймавшего меня, и сердце уходит в пятки при виде лица с ехидным и счастливым оскалом — Юрия.
— Твою мать, — шепчу я, — отпусти! — толкаюсь.
— Ну что же ты, богиня волчья, членов-то всех лишаешь? Ммм? Наказать, наверное, нужно. Говорил же, что брат не справится с тобой, — шепчет он, прижимая меня к стене и удерживая за руки.
— Пусти, я сказала! — рычу я.
— Ну уж нет, малыш. Я о тебе столько лет мечтал, — смеётся он, но в этот момент Данар отрывает его от меня, схватив за ворот пиджака.
— Свали, пока я тебе глотку не перегрыз! — толкает Данар его и хватает меня за локоть.
Юрий отступает, оскалившись:
— Это ещё не конец, Луна. Я еще тебя трахну.
Данар рывком притягивает меня к себе, его глаза горят яростью:
— Ты обо всем этом пожалеешь!
Пытаюсь вырвать руку:
— Отпусти!
Но он только крепче сжимает хватку и тянет меня к выходу коридора вниз по лестнице. В его глазах читается нечто большее, чем просто гнев — там плещется что-то тёмное, первобытное, что пугает меня даже больше его ярости.
И когда он толкает железные двери, мы вдруг оказываемся в ещё одном огромном помещении, где царит аромат смерти, пота и запахи оборотней. Он тащит меня по балкону, а я смотрю на некую арену, огороженную сеткой и с песком на полу, где два бойца наносят поочерёдные удары, а оборотни кричат и аплодируют.
Дальше он толкает меня в какую-то дверь, и я буквально вваливаюсь в некую стеклянную и затонированную комнату. Оглядываюсь и сглатываю, видя несколько удивлённых взглядов, которые потом сменяются ехидными.
— Видали, кого к нам принесло на твой мальчишник, Артемий? — раздаётся противный смех Юрия со спины.
Сглатываю от самой ужасной ситуации, которую я даже в страшном сне себе представить не могла, и подчиняюсь Данару, когда он с силой усаживает меня в кресло.
Я одна с четырьмя сыновьями Альфы тёмных, которые смотрят на меня так, словно вместе