— Да я уже понял для чего я здесь, — легкомысленно махнул рукой Ликах.
— Мне будет интересно услышать твою версию, — чуть улыбнулся Тааган, не забыв наклониться и мягко поцеловать меня в макушку.
Чувствовал, что более откровенные знаки нашей близости, заставят меня почувствовать неловкость. Поэтому просто прижал крепче к себе и легко провел носом по моему лицу от щеки до виска.
Мне сразу стало жарко. Волна мурашек поползла по рукам, но я заставила себя перевести внимание на барда и то, что он говорит. Это важно для Таагана и важно для меня. Для многих важно…
— Баллада эльфийская вам не по нраву. Я уже заметил. Поперек горла встала. Вот стало быть и хотите, чтобы я переписал ее…
— Не переписал, — нахмурил лоб Тааган. — Мне не нужны грубые переделки.
— Вот как? — удивился Ликах. — А что тогда? Я могу написать новую, но это не поменяет сути. Или вы хотите, чтобы я…
— Я хочу чтобы ты написал новую балладу, — кивнул повелитель. — Правдивую. О том как все было на самом деле в той войне и о ее причинах. Ты ведь хотел узнать правду?
— Да, это было бы здорово. Так щелкнуть по носу этих остроухих… — он осекся, метнув опасливый взгляд на острые кончики ушей орка. — Я ведь уже пытался спрашивать. Как раз с утра и начал…
Он смущенно кашлянул, на поднятую бровь повелителя.
— Но многие уходят от ответа. Не хотят говорить даже, как я не старался.
— Тебе стоит пожить здесь немного. Посмотреть, послушать, чтобы тебя приняли, — спокойно ответил ему Тааган. — Не спеши пытать никого вопросами. Мы, орки, не любим суеты и спешки. Гостей любим, но свои расспросы придержи пока. Просто посиди со всеми у костра вечером, послушай о чем говорят. Может и услышишь, что интересное.
— А…
Ликах явно не ожидал подобного совета.
— Я тоже расскажу. Чуть позже отвечу на твои вопросы о нашем конфликте с эльфами, — усмехнулся повелитель. — Не сейчас. Помнишь, что я говорил про спешку?
— Да, — кивнул бард, обреченно вздохнув. — Помню. Значит, там все не так было? Но может хоть намек какой дадите? Я ж от любопытства теперь помру. Что неправда в той балладе?
— Все, — скупо ответил Тааган. — Там все неправда, кроме финала. Лес мы сожгли…
— Почему ты не стал ему сейчас ничего рассказывать? — тихо спросила я, когда озадаченный бард покинул шатер. — Я помню, что ты не можешь ничего открывать при мне, но я могла бы уйти ненадолго. К Ялсе например.
Тааган будто не слышит меня. Он задумчиво перебирает мои распущенные волосы и рисует кончиками пальцев круги на моем животе второй рукой.
— Я не для этого отложил наш разговор, — наконец, отвечает он.
Легко переворачивает меня на спину и нависает сверху. Теплые губы нежно раскрывают мои, углубляя наш поцелуй.
— Чтобы он выслушал и поверил в мой рассказ, он должен сначала пожить среди нас. Понять нас. Принять нашу правду. Иначе все мои слова, как вода в сухой песок уйдут и не принесут никакой пользы, — поясняет он мне, вдоволь насладившись моими губами.
— Ммм… Теперь я понимаю…
— Очень хорошо, — улыбается он, а его руки нетерпеливо скользят под мою одежду. — Ты так прекрасна, любовь моя. Мне нравится твой наряд, но у него есть один существенный недостаток, — шутя, замечает Тааган.
Мужские ладони уже добрались до моей кожи. Горячими искрами окатило с ног до головы от одного лишь прикосновения.
— Какой? — счастливо рассмеялась я, позволяя рукам повелителя и дальше раздевать меня.
— Ее нестерпимо хочется с тебя снять, — хрипло выдыхает он в ложбинку на моей груди и влажно обводит языком, сжавшийся в горошину, сосок.
31. Вернуться к истокам
Кровь вскипает мгновенно. Голова кружится, как в лихорадке. И губы мгновенно сохнут без его живительных поцелуев. Я поддаюсь вперед и подставляю свое тело под новые все более откровенные ласки.
Вот этот раз нет осторожного узнавания, есть только наше общее яркое желание и горящая в глазах страсть, которую заставляет все тело дрожать в предвкушении и страдать от сковывающей его одежды.
Удивительно, что она осталась в итоге цела. Тааган стянул ее с меня очень быстро, но ничего не порвал.
И вот моя обнаженная кожа уже горит под его грубыми большими ладонями. Изнывает от желания более откровенной ласки.
Мой нетерпеливый стон, и его тело накрывает мое. Я сама раскрываю бедра шире. Ныряю с головой в горячую, жадную темноту его взгляда.
— Таага-а-ан! — на выдохе громко стону, принимая его первый глубокий толчок.
Плавные, размашистые, беспощадные, они следуют один за другим.
Мои губы истерзаны его голодным жадным ртом. Искусаны и снова зацелованы до красноты.
Я и сама искусала бы их до крови, пытаясь сдержать крики удовольствия, если бы Тааган не выпивал их вместе с моим дыханием.
Еще шлепок, еще… Влажные, звонкие звуки нашей близости заполняют шатер. И я забываю о том, что там еще кто-то есть снаружи. Мир сужается до теплого уютного полумрака и мужского горячего тела на мне.
Жадный рваный вдох. Низкий хрип и протяжный стон. Кто их издал? Я уже не понимаю. Все сплавилось в один большой тягучий ком из мешанины звуков, запахов, прикосновений и чувств.
По телу растекается приятное покалывание — первый признак приближающейся разрядки. Тааган ускоряется. Его движения становятся рваными, жесткими. Проникновения — резкими, глубокими. Вспыхиваю солнцем в его руках, выгибаюсь всем телом в сладких пронзительных судорогах.
— Тааган! О-о, Тагаан! — только и могу шептать севшим голосом я. — О-о-о, — уже просто вою на одной ноте.
Тело все еще трясет, а мое лицо утопает в водопаде его поцелуев.
— Любимая… Меора… Девочка моя… Никому тебя больше не отдам, — низко рычит он в ответ и так тесно сжимает, что даже немного больно становится.
Но мне даже нравится это ощущение его силы, его надежности. Я обессиленно откидываю голову назад просто улыбаюсь от накрывшего меня ощущения безграничного счастья.
Как же хорошо! Духи! Как же я люблю его!
И тем тревожнее мне становится, когда Тааган, после новых неторопливых ласк и нежных слов, возвращает разговор к нашему прошлому.
— Мы через три дня мы выезжаем, Меора, — задумчиво говорит он, любуясь нашими переплетенными пальцами.
Иногда он приближает их к своим губам и легко целует самые кончики моих пальцев, нежно прихватывая губами мягкие подушечки.
— Куда? — млея от его ласк, удивляюсь я.
— Шаман сказал, что надо вернуться к истокам. Туда, где все началось. Я с ним согласен. Мы отправимся к границам золотого леса.