— Называй как хочешь, но ваша легенда теперь бессмертна благодаря мне. Не благодарите меня, лучше намекни мужу, что неплохо бы учредить должность придворного барда повелителя. Как идея?
Я покачала головой, и снова не смогла сдержать смех.
— Не думаю, что он ее оценит, Ликах, — честно сказала я.
Бард только тряхнул головой и небрежно махнул рукой.
— Ладно, тогда мне стоит самому заняться распространением своего шедевра, — его глаза при этом так знакомо загорелись восторженным азартом, что я просто пожелала ему удачи.
Что касается вознаграждения, то, как я знала, Тааган весьма достойно отблагодарил барда. Повелитель всегд был щедр.
Ликах бы мог уже бросить кочевую жизнь, купить дом и остепениться. Но это было точно не в его характере. Выпросив себе хорошего коня, он попрощался и отправился в путь уже на следующее утро.
Его вел его азарт. Он снова повторил мне, что собирается покорить новой песней всех. Я не спорила. Видела, как горят его глаза. Я верила, что он точно добьется своего…
* * *
Прошли месяцы. Степь изменилась. Теперь на границах чаще видели торговые караваны, а не разведывательные отряды.
Черная веялка больше не возвращалась. И это уже сильно грело мое сердце.
Отношение к оркам среди людей тоже постепенно менялось.
Оживилась торговля и другие сферы взаимодействия. Орков охотно стали принимать в качестве наемников для охраны, как проводников и заключали контракты на долгосрочные поставки магического металла.
Мой авторитет целительницы настолько возрос, что уже другие лекари, не только из числа орков, считали за честь получить у меня консультацию. Даже особо смелые эльфы приезжали несколько раз.
Я восстановила свою память полностью. И теперь пользовалась двойным опытом целителя: как эльфийки и как человеческой знахарки. К тому же я много общалась и расширяла свои знания за счет разговоров с орчанками-целительницами. В степи встречали совершенно незнакомые растения, о которых я слышала только мельком.
Я задумала составить полный справочник известных мне лесных и степных целебных растений и Тааган целиком поддержал меня.
Он всегда поддерживал любую мою инициативу, если только она не была во вред мне. Я не искала славы, проводя дни в своем большом, новом шатре-лазарете, куда мог прийти за помощью любой — орк, человек или даже эльф. Но она сама пришла ко мне.
Мне нравилось, что мои труды помогают лечить и создавать лекарства, подходящие для всех рас без исключения. Это и стало моей целью в итоге.
Тааган, у которого тоже было немало работы в качестве правителя, наблюдая за мной, часто просто подходил, клал руку на плечо и хмурился:
— Ты снова забыла поесть, Меора. Или поспать. Я не для того тебя вернул, чтобы ты сгорела от усталости, любовь моя.
В его голосе не было приказа, только глубокая, тихая забота. Тогда я, улыбаясь, откладывала ступку, чтобы ненадолго прижаться к нему.
Однажды мы вернулись к тому холму, откуда открывался вид на черный лес. Теперь его было не узнать. Мы смотрели не на пепелище, а на ожившую степь. Лес оживал на наших глазах. Тонкие ростки тысячи новых деревьев тянули вверх свои ветви. Золотой лес возрождался. Духи вернулись в него, как и звери с птицами и насекомыми.
Я со слезами наблюдала дальние огни новых поселений эльфов.
Все же мир намного лучше мести и крови.
Той же ночью я сидела, прижавшись спиной к груди Таагана, чувствуя его ровное спокойное дыхание.
— Я больше не Риянэль, — тихо сказала я, глядя на звезды. — И я даже не та Меора, которую ты нашел в хижине знахарки. Я... просто я. Твоя.
Тааган крепче обнял меня, и его горячие губы нежно коснулись моего виска.
— Все правильно, любимая. Ты — мое настоящее. И мое будущее. Все остальное осталось там, в песне Ликаха. Пусть поют. А у нас с тобой своя жизнь. Новая и только наша…
Он осторожно опустил руку на мой еще плоский живот. Совсем недавно я узнала, что в нем зародилась новая жизнь. Наш желанный и долгожданный малыш. Я еще не знала сын это будет или дочь, одно с уверенностью могла предсказать — это дитя самой невероятной сильной любви какая только была на свете.
Я верила, что и его ждет только любовь с самого рождения. Ведь мы были вместе.
Эпилог
10 лет спустя.
Тихий, теплый степной ветер развевал мои волосы. Густой сладкий воздух пах нагретой за день землей и полынью. Я стояла на окраине стойбища и наблюдала как резвятся мои дети в компании своих сверстников и не могла наглядеться.
За эти годы я так и не устала от своей роли матери. Упивалась ею не меньше, чем целительским делом.
Именно в материнстве, как мне кажется, раскрылись новые грани моего характера.
Сынишка Угнар, наш маленький метеор, с темными вихрями волос, доставшимися ему от отца, с визгом носится по высокой траве от погони в виде двух таких же орчат.
А моя старшая, моя разумница, спокойная и рассудительная Неима. В ее осанке, в серьезном взгляде карих глаз уже проглядывает маленькая женщина. Она моя гордость.
С каким восторгом она учится различать травы. Хочет лечить, как я. И я верю, что она добьется своей цели. Такой упорной и усидчивой малышки я еще не видела.
Сейчас она с терпением, не свойственным ее девяти годам, пытается сортировать цветы, которые нарвала тут же в степи. Не для венка, а чтобы составить простой лекарственный сбор, который я ей показывала.
Сердце мое сжимается от любви, такой острой и безграничной, что кажется, вот-вот выплеснется через край.
Когда-то мое сердце было полно страха неизвестности и жутких тайн прошлого. Теперь же оно больше похоже на эту степную долину — полную жизни, света и покоя.
И вдруг этот покой нарушила знакомая тень. Сильные руки обняли меня сзади, и я почувствовала тепло его щеки на своем виске, запах ветра, кожи и просто… его.
Тааган. Любимый.
— Смотрю, ты опять работала до поздна. Ялса сказала, что ты так и не пообедала, — прошептал он своим низким, грудным голосом, от которого по коже всегда бегут мурашки.
Я рассмеялась, положив ладони поверх его рук. В его объятиях я всегда чувствовала себя защищенной.
— Она опять жаловалась на меня?
— Конечно, она беспокоиться о тебе. Ведь ты обещала помочь ей с завтрашним обрядом.
— Ой!
— Ты забыла, — мягко усмехнулся он мне в макушку.
— Совсем вылетело из головы, — со вздохом призналась я.
С недавнего времени, заполучить меня в качестве одной