Теперь уже сама подставляю губы под поцелуй, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его дыханием. Вокруг нас всё замедляется, и мир исчезает. Я смотрю в его глаза, полные искренности и нежности, и в этот момент всё, что было до этого, теряет значение.
Это нежный поцелуй, наполненный теплом и страстью, становится всё более глубоким, и я ощущаю, как между нами выстраивается былая связь, которую невозможно объяснить словами.
— Дядя доктор и мама целуются! Дядя доктор и мама целуются! — Натали вбегает в комнату и начинает прыгать вокруг нас.
— Не дядя доктор, — шепчу я, но так, чтобы слышал только Дэн. — А папа… — и слёзы накатывают на глаза.
Когда думаю, сколько лет жил мой ребёнок и не знал своего настоящего отца.
Когда вспоминаю, чувство безысходности, накатившее на меня после отъезда Даниэля, и усилившееся, когда он перестал выходить на связь. Провожая его, я плакала, зная, что это наша последняя встреча. Он говорил, что это не так, но я чувствовала, всё именно так.
— Алён, ты не будешь против… — медленно начинает Дэн, — если мы сделаем ДНК анализ?
И внутри меня всё застывает…
Теплота исчезает.
— Конечно, я не против, — говорю холодно и отстраняюсь.
Глава 18
— Это тебя Надя надоумила? Ты же не собирался, — всё-таки говорю я ему.
— Не собирался, — кивает Дэн. — Но так вопросов будет меньше у всех, и я официально смогу удочерить своего ребёнка. Я не ставлю под сомнение, что Наташа моя дочь.
— У всех — это у кого?
Динаров разводит руками.
— У родственников, например. Мои, вроде, в адеквате, но кто их знает. Шептаться могут за спиной, а так мы сразу превентивными методами проблему закроем.
Вроде, в адеквате…
А мои в полном неадеквате.
Наташка убегает к себе в комнату, и мы остаёмся с Даниэлем наедине.
Он пытается меня обнять, но я уворачиваюсь.
— Мне надо присесть. Голова кружится, ножки дрожат, — сообщаю, но на самом деле, не хочу, чтобы он меня касался.
Только Дэн берёт под локоть и ведёт к дивану, на который усаживает, пихая подушки под спину.
— Зачем тебе это? — не выдерживаю, когда он отстраняется. — Зачем тебе я? Зачем Наташа? Вы можете просто общаться. Без переоформления отцовства. Я не горю желанием что-то менять, — вру я, но Динаров так быстро начал, совсем позабыв, что в прошлом между нами масса непонимания, что я не сумела сориентироваться.
Он просто захватил мою жизнь в свои руки.
А теперь мне немного страшно.
— А я горю, — поднимает уголок рта в печальной улыбке. — Хочу наверстать всё, что мы упустили.
— А у меня ты спросил, Дэн? Хочу ли я? Чего я хочу.
— Хочешь, — уверенно отвечает он. — Хочешь, Алёна.
Как легко он говорит за двоих.
— А если тебя снова позовут куда-нибудь далеко, и ты уедешь? Потому что это хорошо для твоей карьеры?
— А если ты снова откажешься ехать со мной? Видишь, эти вопросы могут поступать с двух сторон. Но, Алёна, я тебя уже не оставлю. И Наташу не оставлю. Возьму с собой без вопросов.
— То есть наше мнение даже не учитывается?
Он вздыхает.
— Я никуда не собираюсь, это во-первых, а во-вторых, раз мы будем семьёй, то значит — везде вместе.
— Семьёй, — пробую слово на вкус. — Я пока не говорю тебе да. Да и ты мне предложение не делал.
— Подумай. Судьба даёт второй шанс, и мы должны им воспользоваться. А насчёт предложения, я хоть сейчас готов.
— Какой ты быстрый, — кладу ему руку на плечо и легонько сжимая, как бы говоря притормози, не надо гнать. — Ты спас меня. Такое ощущение, что для себя.
Он качает головой.
— Наташа очень просила, а я тогда ещё не знал, что её мама ты.
— Дэн, всё так сложно… Я сейчас не готова к таким серьёзным разговорам и к решениям, которые определяют судьбу.
Он кивает, но по глазам читаю, что Дэн думает, будто я всё уже решила. Возможно, так и есть. Просто мне надо услышать это от него!
На следующий день приходит женщина из больницы. Её зовут Альбина. Даниэль сразу сказал, что попросил коллегу помогать с перевязками. Альбина живёт недалеко, поэтому ей будет удобно заезжать два раза в день, если он на дежурстве. А Динаров как раз сегодня проводит ночь в больнице.
Альбине в районе сорока, красивая блондинка, стройная и статная. Бросаю взгляд на её руки, которые колдуют на свежей повязкой.
— Мама, ну скоро? — доносится из-за двери.
Наташу мы «выставили» из комнаты, чтобы не пугать видом швов. Пока мой бок выглядит не очень приятно.
— Скоро, солнышко.
— Я переживаю.
— Всё будет хорошо, — отвечает Альбина. — Уже скоро отпущу твою маму, — по её губам блуждает улыбка. — У меня самой двое дочек. Одна папина. Другая мамина. Только взрослые уже. Обе учатся и строят карьеру, прям сразу побежали на работу, будто она сама от них куда-то убежит. Говорила им: наслаждайтесь студенчеством. И деньги ведь есть. Но нет… работа, работа, работа, личная свобода, карьера и так далее. — Вздыхает. — Вот такое поколение. Я их, вроде, другими растила. Откуда это всё?
— Из телевизора? — уточняю с улыбочкой. — В моё время так и говорили: всякую ерунду показывают в твоём зомбоящике. Ай-ай, плохое влияние.
— Тогда уж из Интернета… поколение же сменилось?
— Ну да, точно.
Альбина задумывается.
— Хотя нет, из Интернета — тоже неактуально. Из соцсетей.
— А муж что по этому поводу говорит? Та, которая папина дочка, кажется, должна его слушать.
Альбина мрачнеет.
— Мы разводимся… так что не знаю.
— Простите.
— Да ничего… он мне изменил со своей студенткой.
Мне хочется её поддержать, как-то мы прониклись друг к другу симпатией.
— Профессор кислых щей?
— Экономических щей…
— Дать ему лещей…
Мы обе хихикаем.
— Я прощать не собираюсь, — заявляет, потом бормочет. — Хотя ему, вроде, моё прощение и не особо надо. Ну да чёрт с ним. Всё будет хорошо.
— Это непременно.
Я на своём опыте ощутила, какие виражи может подкинуть жизнь. И неожиданные сюжетные повороты.
Вот и у меня наступает новая глава, в которой я уже начинаю забывать о прошлом. Но до той поры, пока это прошлое не приходит ко мне на порог.
Наша жизнь налаживается. Мы с Динаровым притормозили. Он даёт мне время оправиться и не давит, про ДНК больше не заговаривает. Надя действительно не появляется в поле зрения. Зато в один из вечером раздаётся звонок в дверь.
— Кто там? —