Галдёж усиливался, я пятилась, но скоро пути к отступлению мне отрезали. Я оказалась в кругу рассерженных торговцев. Первое впечатление об этом разделе рынка оказалось обманчивым. Где те милые спокойные люди? Откуда взялась ватага, нацеленная на добычу? С каждой секундой я всё сильнее ожидала какую-нибудь подлость: удар по голове или подножку. Конечно, проще было уступить им, тем более что я не представляла, как ухаживать за нечаянно полученной живностью, но мной руководило природное упрямство: не люблю, когда вынуждают поступать против собственной интуиции, а она подсказывала, что доверить чересчур настойчивым покупателям птичку, за которую я взяла на себя ответственность, я не готова.
***
На моё счастье, в разгоравшийся скандал добавился ещё один голос — высокий, звонкий и вместе с тем властный:
— Оставьте девочку! Она шла ко мне.
Мужчины разом замолчали, начав отходить в стороны, только старик вскинул подбородок и сердито сказал:
— Велла! Я первым увидел Гароуда.
— Это моя клиентка, — спокойно приблизилась к нему очень красивая, довольно молодая девушка с каштановыми локонами, рассыпанными по плечам. — Вас, уважаемый Разухр, не касается, что у неё в руках.
Велла. О ней говорила Салема. С пиететом говорила, утверждая, что это не просто ворожея, а настоящая провидица. Нужно заметить, что выход то ли цыганки, то ли фокусницы производил впечатление. Хотя нельзя утверждать, что я направлялась именно к ней — мне было безразлично, у кого покупать чистящее средство для ботинок и укрепляющее для питомца, однако уверенность Веллы и, главное, возможность вырваться из агрессивно настроенной толпы не позволяли усомниться в справедливости неожиданного заявления.
Я наклонила голову в знак признательности и поздоровалась. Велла тоже кивнула и, указав мне на яркий шатёр, с достоинством поплыла к нему. Я поспешила следом, радуясь опустевшей площадке. Торговцы вернулись к прежним занятиям, как будто и не прерывали их.
Снаружи шатёр казался небольшим. Ярким, расшитым диковинными орнаментами, но не довлеющим над соседними лавками. Зайдя внутрь, я поразилась: да тут целый павильон!
При входе имелся прилавок с браслетами из самоцветных камней, монистами из монет, расшитыми бисером поясками, шёлковыми лентами, прочими украшениями. Чуть дальше на стенах были развешаны платки, шали, шарфы. Я прямо-таки попала в галантерейный бутик, и не простой! Исходящая от каждой выставленной вещицы энергия заставляла поверить в их волшебные свойства.
Я мялась на пороге, не решаясь пересечь границу и шагнуть на дощатый, тщательно выметенный пол.
— Ты чего? — обернулась ко мне хозяйка.
— Ботинки грязные. Мне бы что-нибудь чистящее для начала.
— Разве? — Велла опустила взгляд.
Я посчитала необходимым объясниться:
— В кучу конского навоза наступила, вот и…
Только теперь, принюхавшись, осознала, что не чувствую мерзкого запаха.
— А-а-а, это! — улыбнулась ворожея. — Считай, что уже почистилась. Песок у нас не простой, прошлась по нему, подошвы стали как новые.
Я подняла ногу и убедилась в справедливости услышанного. Действительно, ботинки выглядели идеально, как будто я их только-только с полки сняла, чтобы примерить.
— Ух ты!
Повинуясь гостеприимному жесту, прошла вглубь павильона, всё ещё прижимая к животу подсетник. Птица сидела смирно, никак не проявляя своего присутствия. Беспокоясь за неё, я обратилась к ворожее:
— У вас найдётся что-то укрепляющее для моего питомца? Он отказывался от еды…
Велла усмехнулась:
— Конечно! Чем его кормить пытались? Как обыкновенного цыплёнка?
— Не знаю, — я пожала плечами.
— Это магическая иномирная птица. Наверняка привезли контрабандой. Возможно, яйцо или совсем крошечного птенчика. Лиловому Гароуду не выжить без иномирной подпитки.
— Зачем же тогда эти люди, — я махнула в сторону выхода, — пытались купить его у меня?
— Идём! — ворожея приложила палец к губам, давая понять, что нас могут подслушивать, и провела меня в дальний конец павильона, где стоял круглый столик из тёмного дерева и два изящных стула. Велла задёрнула занавеску, отделив будуар от остального помещения, изобразила сложный жест, словно запирающий нас, и пояснила: — Теперь можно и поболтать.
Я послушно уселась, расположив клетку на столе рядом с ароматными свечами, заполненным блёстками шаром и тремя колодами карт в изящной коробочке. Ворожея остановилась около стеллажа, где стройными рядами выстроились всевозможные склянки с замысловатыми этикетками, в задумчивости рассматривая их. Мы с Лиловиком покорно ждали решения.
Наконец девушка кивнула своим мыслям, схватила пузырёк и накапала из него мутноватую жидкость болотного цвета в фарфоровое блюдечко. Поставила блюдце на стол и плеснула в него воды из кувшина. Капли растворились не сразу. Сначала они запрыгали как живые, поднимая крошечные фонтанчики брызг, потом пустились в хоровод и, наконец, исчезли. Пахнуло чем-то неуловимо знакомым. А! Сирень! Не майская, только что распустившая цветы, а невзрачные плоды.
Я открыла дверцу и бережно достала птенчика. Усадила его перед блюдцем, спросила в сомнении:
— Как его поить? Есть какая-нибудь пипетка?
— Справится, — уверенно заявила ворожея, усаживаясь напротив меня.
И правда, Лиловик, нетвёрдо переступая, подобрался к блюдцу, зачерпнул клювом воды и запрокинул голову, блаженно, как мне показалось, прикрыв глазки тонкой голубоватой плёнкой. Так он довольно долго пил, а мы с Веллой молча смотрели на него. Остатки жидкости ворожея сама вытрясла птенцу в раскрытый клюв.
Я боялась пошевелиться, наблюдая, как преображается мой питомец. Лёгкие пёрышки, казавшиеся до этого слипшимися, измазанными то ли гудроном, то ли смолой, распушились, засияли сапфировым блеском. Лапки стали крепкими, уверенными. Лиловик распахнул крылья, демонстрируя их красоту, и поднял остренький хохолок.
— Ой! — удивилась я. — Он как будто поменял внешность.
— Совсем немного, — согласилась ворожея. — У Лиловых Гароудов есть такая способность. Взрослые особи могут принимать любой вид, даже самых крупных пернатых. Это птенец, ему ещё многому нужно учиться.
— Вы сказали, что ему не выжить здесь! Быть может, надо отправить его домой?
— А ты сумеешь? — улыбнулась Велла. — Рядом с тобой птенцу ничего не грозит. Ты ведь тоже из другого мира?
— Но у нас, насколько я знаю, не водятся эти… гароуды!
— Не имеет значения. Иномирную птицу угнетает здешняя магия. Твоя — его поддерживает.
— Моя? У меня есть магия?
— Иначе ты бы не откликнулась на призыв. Ритуал действует лишь на тех, кто обладает даром.
Я поспешно кивнула, не желая продолжать непонятную тему, подтолкнула Лиловика,