Найдя вероятное спасение ситуации, я решила выпустить свой пар на бесившего меня человека. Какое он имеет право так надменно вести себя со мной, находясь в таком же статусе ассистента!
Подойдя к нему вплотную, я решила дать ему возможность полностью себя закопать очередной необоснованной придиркой, которая незамедлительно последовала:
— Ребекка, давай заканчивать этот балаган. Очевидно, что мероприятие ты не осилила, да и время тикает. Уже меньше двух часов до экскурсии, про которую ты помнишь.
— Очевидно, Трой, что ты надутый индюк с непомерным эго! Вместо того чтобы помогать всей команде делать общий проект, ты только ходишь, вздыхаешь и отсвечиваешь! Можешь не закатывать свои глаза, а доставать реквизиты для съемки!
Трой не ожидал такой нападки и некоторое время просто стоял молча. Все присутствующие в фотостудии замерли, вероятно, услышав нашу перепалку, но мне было все равно. Я проект не провалю!
— Так мы нашли подходящую ведьмочку? — с усилием выдавил из себя Трой, сдерживая свою неприкрытую ненависть ко мне.
— Да, Трой, — неожиданно вмешался доктор Кродли, незаметно подошедший к нам с альбомом, — мы нашли нашу ведьму! Доставай реквизит.
Глава 18. Санбенито
Дорогой мой слушатель!
Когда закончится этот день? Я так измотана, что хочется лечь в темноте и мягкости своих подушек и просто отключиться! Посмотрела на часы — половина первого дня. Для отхода ко сну еще далеко, а для окончания проекта времени совсем мало.
— Итак, кого гримируем? — я решилась дотянуть этот день как профессионал.
— Тебя, — со смехом проговорила Тереза.
— Кого? — я впала в ступор, глядя на всю ситуацию исключительно своими глазами.
— Успокойся, Бекки, — подруга повела меня к визажисту, придерживая за руку, — мы с доктором Кродли сошлись во мнении, что с ненавистью и победой над Троем в этом помещении можешь смотреть только ты. Сейчас Джейн поменяет тебе цвет волос и преобразит, а голубые глаза у тебя самой есть. Гениально!
— Но я не модель, у меня не получится… — начала возмущаться я, переживая за свалившуюся нагрузку. Бекки в роли модели! Никак не могла предугадать такой исход дня. Возможно, дорогой мой слушатель, тебе это тоже стало очевидно с какого-то момента, но не мне.
Пока меня гримировали, надев шикарный белый парик, Трой задал лишь один вопрос доктору Кродли:
— Какого цвета?
— Давай перламутровое.
— Кинжал, как всегда с рубином?
— Сегодня пригодятся оба.
О чем они? Повернувшись в сторону своего партнера, я заметила одну открытую коробку, в которой лежало необычное платье. Как же мне хотелось к нему скорее подойти!
Джейн вежливо попросила меня повернуться к зеркалу и продолжила наводить красоту. Я была удивлена, что белый цвет волос на мне смотрелся очень даже неплохо. Закончив свою работу, визажист с гордостью отошел в сторону, чтобы доктор Кродли и Тереза смогли меня увидеть.
— Невероятно, — прошептала ошеломленная подруга, — тебе так идет этот цвет, Бекки! Настоящая нимфа!
Доктор Кродли удовлетворенно кивнул, потянув меня за собой в сторону коробок.
— Это оригинал? — ошеломленно произнесла я, с восхищением рассматривая бархатное платье жемчужного цвета, которое выглядывало из необычной бумаги.
— Это хорошая копия, мисс Стилл, завернутая в микалентную бумагу для сохранности, — с важностью произнес писатель, освобождая платье из коробки. — Боюсь, что наряды пятнадцатого века непригодны для носки. Максимум, мы можем любоваться некоторыми кусочками ткани, я думаю, но никак не носить. По крайней мере, я видел крошечные остатки былой красоты времен Лоренцо Великолепного. Однако фасон изделия полностью идентичен, правда, флорентийской моде пятнадцатого века, а не испанской, но не суть.
Распрямив платье, мы увидели его красивый силуэт с застежками под грудью, объемные складки и небольшой шлейф. Рукава были выполнены с типичными для того времени прорезями-«окошками» и перехватывались в нескольких местах серебряными лентами. Настоящий шедевр!
Далее доктор Кродли достал белоснежную атласную тунику, расшитую серебряными узорами и уходящую в пол. Боюсь, для меня будет длинновата.
После того, как ассистент фотографа прошелся паром по платью и тунике, мне разрешили его надеть. Туфли оставили мои собственные, так как из-под длинной юбки платья и шлейфа их просто не было видно. Как только я вышла из раздевалки в образе средневековой дамы, все вокруг замерли от удивления.
— Бекки! — воскликнула Тереза, — как ты прекрасна!
— Соглашусь, — довольно произнес доктор Кродли, — очаровательная флорентийка, которая умело скрывала свой дар прорицательницы до самого финала!
Писатель обошел вокруг меня и, отступив немного назад, задумчиво произнес:
— И кому же достанется милосердие…
— Милосердие? — заинтересовалась я, вспоминая задумку автора. — Думаю, ваша ведьма не одарит милосердием инквизитора, или вы говорите про него?
— По сути, именно вершитель церковного суда должен проявлять милосердие, если сочтет это необходимым, — с важным видом ко мне приблизился Трой, перевоплотившись в настоящего инквизитора Средневековья. На нем была монашеская ряса черного цвета и массивный серебряный крест, инкрустированный красными рубинами. Джейн поработала с его прической, отчего натуральные черные волосы до плеч теперь переливались от света лампы.
— Однако существовала градация этого милосердия, — с интересом подключился доктор Кродли.
— В каком смысле? — не удержалась Тереза.
— Инквизитор, — продолжил Трой, — мог проявить разную степень милосердия к еретичке, от полного помилования до смягчения наказания или простой молитвы. И все это называется милосердием.
— Но это нечестно! — возмутилась я, смутно вспоминая свою курсовую по философии. — Инквизитор мог обещать, взамен на признание в ереси, помилования или проявления милосердия, как вы сказали, но само это помилование и трактовалось им, как он сочтет нужным. В итоге преследуемые люди, зачастую подвергнутые «экзаменом» в виде пыток, соглашались на все, полагаясь на обещанное им помилование, а в итоге их участь оставалась неизменной: инквизитор мог просто иметь в виду помилование души после предания огню их бренного тела.
— Какие познания, Бекки! — удивленно пробормотала Тереза.
— Страшные времена... — подхватил фотограф, предлагая нам с Троем пройти к фотозоне.
Трой попутно открыл коробку поменьше, достав из нее два серебряных кинжала: один крупный с рубинами, который я видела на предыдущих обложках серии, второй небольшой с голубым топазом.
— Отдай кинжал с топазом Ребекке, — торжественно произнес доктор Кродли, впервые назвав меня по имени.
Фотограф, выключив основной свет, пригласил нас встать в центр фотозоны, в которой уже горели сотни свечей. Помещение сразу обрело мистический дух, затягивая в тайну всех присутствующих.
После пробного кадра доктор Кродли подошел ко мне, приподняв волосы. Секунда, и на моей шее красовалось его знаменитое «око зла» — серебряная подвеска с голубым опалом. Удовлетворенно кивнув головой, писатель медленно отступил назад, наблюдая за картиной.
Пока мы поворачивались, занимая